Дублер
Шрифт:
– Ничего себе! А это что?
На стене висели тарелки со всех проектов, которые снял Доценко.
– Доска почета. Тут все мои фильмы. Есть такая традиция – в первый день съемок бить тарелку. А мои ребята клеят и мне дарят. Память. Вот они все и висят тут.
Маша оглянулась, тем же тоном, что и про рыбок с тарелками, естественно и просто, как могут спросить только дети, поинтересовалась:
– А ты тут один
– Маша! – одернула Таня дочку, хотя это был хороший вопрос.
Таня с нетерпением ждала на него ответа. Она всю дорогу держала в голове биографию режиссера, и, по правде сказать, приглашение в гости их с Сашкой смутило. Да что там, напугало. Интересно, как их встретит жена Доценко? Танька даже мысленно не представляла себе, что ее муж притащил бы домой без предупреждения сына от другой бабы. Да еще с довесками. На ее месте Таня за себя бы не отвечала. Может, супруга уехала на моря? В магазин пошла и сейчас появится на пороге? Все-таки хорошо, что они Машку с собой взяли. Детям позволено то, что не позволено взрослым.
– Я живу один, – просто ответил Доценко.
Какое облегчение. Таня немножко осмелела, стала осматриваться, как в музее, подошла к увешанной фотографиями стене. Маша следом.
– А это ты с кем?
– Это моя дочь, – подошел Доценко поближе, его лицо стало мягче и потеплел голос.
– А она здесь живет? – спросила Маша, не подозревая, что высказывает опять вслух вопросы своей матери.
– Лиза уже большая девочка. У нее своя квартира, – ответил Доценко, добавив – Тут, недалеко.
– А тебе не скучно одному? – спросила Маша.
– Нет, мы с ней ходим друг к другу в гости. Я вообще люблю гостей.
Таня мило улыбнулась. Заботливый отец, дочка рядом. А сын – за тридевять земель, в малогабаритке с родителями.
– А мы живем с бабушкой и дедушкой, – опять озвучила ее мысли дочка. – Нас, – Маша посчитала, выставила руку, – пять!
– Наверное, у вас большой дом, – предположил Доценко.
– Не, мы в квартире, с бабушкой и дедушкой.
– Мы живем с Таниными родителями, – зачем-то пояснил Саша.
– Ну в этом тоже есть, наверное, свои преимущества, – заметил Доценко, слегка смущенный.
– Ну да, – слегка помедлив, кивнул Сашка, стараясь не вспоминать скандала в больнице. У Тани, видимо, были те же самые мысли.
Повисло молчание. Таня опять обратилась к фотографиям
– Много путешествуете? – заметила Таня.
– Раньше выбирались почаще, когда Лиза училась. Впрочем, и сейчас иногда удается вырваться, – ответил Доценко.
– Красота какая. А это вы где? – поинтересовалась Таня.
– В Вене, кажется. Или в Цюрихе. Уже не помню. В какой-то момент все европейские города становятся похожи один на другой, – улыбнулся Доценко.
Таня вежливо кивнула.
– А мы на каникулы никуда не ездиим, – сказала Машенька, вновь услышав мысли матери.
Доценко стало неловко за свои дизайнерские стены, за Вену, за яхты.
– У тебя вся жизнь впереди! – пикнул он девочку по носу.
«У нее-то, может, и впереди, а нам обратно в нашу дыру», – загрустила Танька.
– Ну что, по рюмочке за знакомство? – обратился Доценко к Сашке.
Он налил мартини для Тани, коньяку для них с Сашкой.
– Ага! Давайте я возьму, – подскочил Сашка. Ему было неловко, что Доценко за ними ухаживает.
– А тебе, кнопка, что? – спросил Доценко Машу.
Виски с колой Доценко держал для молодежи, сам предпочитал не портить хороший алкоголь. Маша заметила в баре банку колы, моргнула и облизнулась. Девочка посмотрела на мать. Это дело было у них под строжайшим запретом.
Доценко вопросительно повернулся к Тане.
– Только сегодня, – строго, но с улыбкой позволила Таня.
– Ура! – обрадовалась Машенька.
Саша бросил на Таню взгляд – он сегодня не узнавал жену. Даже голос другой стал. В подтверждение Таня, как светская леди, расположилась с мартини на диване, занимавшем половину гостиной.
Пока Доценко открывал Маше кока-колу, Сашка подсел с краешка.
– Тань, ты прям, как леди.
– А, может, я и есть леди.
В ней появился и взгляд, и игривость, на губах играла улыбка. Доценко смешил Машу, разыграв с кока-колой целый спектакль. Он потряс жестяную банку, потом сделал вид, что она взорвалась в его руках, девочка испугалась и расхохоталась. Приятно было на них смотреть.
Конец ознакомительного фрагмента.