Дублер
Шрифт:
"Эванс пьет только так. И я у него дома всегда пила только так.
Классное было время."
Стол был завален грудами мятой бумаги, на стульях высились стопки книг и сценариев, по центру стоял включенный ноут, но она уже больше часа на него не смотрела — незачем было. Часы показывали два ночи, хотя совсем недавно казалось, что еще есть время до полуночи.
"Сумасшедшее время, уймись… пожалуйста, тебя и так мало."
В половине десятого она закончила собирать третью страницу песни, перечеркнутой поперек — это был единственный вариант и она приложила море усилий, сосредоточившись на ней одной. Забросила свою систему сортировки
До одиннадцати она изучала сценарий и даже кусками смотрела сериал, переборов отвращение — песня была для Эшли, так что Стефани пришлось пересмотреть кучу видео с ней и Крисом. По сценарию они в очередной раз на смерть поссорились и расставались, так что Эшли написала ему песню и исполняет ее на смотре талантов, а он сидит в зале и страдает, только в этот момент осознавая, как был неправ… все как обычно, короче.
Неимоверно обрадовавшись тому, что мелодия подходящая — медленная и печальная, Стефани скачала демо-версию программы для музыкантов, которую видела на компьютере Стивена, ввела в нее ноты и долго колдовала с ними, перенося моменты и ломая голову над тем, из какого куска сделать припев. Наконец склепав мелодию кое-как и подогнав ее под общепринятое понятие песни, она взялась за текст и долго печатала и стирала, печатала и стирала…
А потом в комнату пришла уставшая Мари и поинтересовалась, как продвигается процесс спасения Эванса, на что Стеф нервно отмахнулась и забрала все свое богатство в столовую. И только усевшись на любимое место Стивена и сделав себе любимый кофе Стивена, вдруг подумала, что он никогда не пишет на компе, а предпочитает марать бумагу, абсурдно аргументируя это тем, что его писанина якобы содержит мелодию в наклоне строчек и начертании букв.
И она взяла и попробовала. Компьютер играл мелодию, хоть это и получалось у него довольно коряво, Стефани царапала строчки на бумаге, черкала, мяла и складывала на столе, потом рассовывала по карманам куртки, потом просто бросала на пол…
В голове гудели и перемешивались картинки из памяти, из сериала, из любимых клипов, самые яркие моменты, наполненные такими концентрированными эмоциями, что попытавшись обратить их в слова, она чувствовала на губах их терпкий вкус, слышала мелодию так, как ее сыграл бы сам Стивен, вдыхала свежий ветер тех мест, где они когда-то были вместе и уже не будут.
Бормотала под нос бессвязные фразы, разговаривала с Эвансом, которого здесь нет, напевала его песни, тихо смеялась над тем, что он мог бы сказать в ответ, если бы сидел рядом, спорила с ним, ругалась, обижалась, плакала… и в какой-то момент поняла, что все готово.
Все. Песня вот она, перед ней, есть мелодия, есть текст. И есть одна большая проблема — каким образом заставить Стивена ее взять?
"Друг мой, ты же гордый как черт знает что, ты никогда не согласишься, особенно после того, как пообещал мне "очень-очень" далекую дружбу и начал так старательно избегать малейших контактов со мной.
Что делать?"
Она посмотрела на время — половина пятого, скоро встанет третья группа и тут станет людно. Быстро собрав груды мятой бумаги с пола и стола, она рассовала их по карманам, криво усмехнувшись с того, что ее куртка теперь стала шелестеть практически так же, как куртка Стивена. Сложила вчетверо окончательный чистовой вариант, который написала поверх нот, отдельно сложила листок, на котором тайком распечатала в учительской оригинал Стивена, собранный из полосок. Собрала в стопку книги, которые ей
Пошла относить все лишнее в комнату, открыла дверь и замерла на пороге — Мари была не одна на кровати. Рядом спал Алекс, оба были полностью одеты и лежали поверх одеяла, парень обнимал Мари одной рукой, во второй продолжая держать какую-то книгу, как будто уснул с ней в руках. Они выглядели так умиротворенно, спокойно и надежно, так радостно…
"Господи, рыжая, как же я тебе завидую… Почему у меня так не получается? Почему все люди как люди, познакомились-влюбились-встречаются, а у меня вечно такой бардак в отношениях? Я что-то не так делаю? Эх… ладно, мне некогда рассуждать, у меня осталось очень мало времени."
Она тихонько положила вещи на свою кровать и вышла, осторожно закрыв дверь. Села на подоконник напротив, поджав ноги к груди, и крепко задумалась, по ходу перечитывая слова песни и обводя ручкой заглавные буквы, попыталась тихонько напеть ее так, как она себе представляла, получилось очень красиво. В ее воображении песня звучала ярко и насыщенно, не просто наигранная на рояле, а профессионально аранжированная талантливым и опытным специалистом, которого никто не торопит, красивая и плавная, замысловатая и естественная, как танец пылинок в луче света, в теплом воздухе, потревоженном взмахом ангельского крыла…
Она закрыла глаза, позволяя мягкой иллюзии поглотить ее сознание и утопить в этой песне до конца, как в живую увидела эти пылинки и этот свет, высокое стрельчатое окно в просторном зале старинного замка, светлом и радостном, с танцующими ангелами, счастливыми и невинными, как объятия двух любящих людей, уснувших за книжкой. Но они там не одни, на них смотрит с завистью и жаждой невозможного кое-кто не такой невинный, кое-кто, способный на страшные вещи ради своих желаний…
В голове играла песня, перед глазами кружились пылинки и разыгрывалась настоящая драма… Стефани так отчетливо это видела, что разрывалась между желанием остаться в этой иллюзорной реальности в качестве зрителя и скорее вскочить и записать все увиденное в мельчайших подробностях. Желание записать победило, она наощупь схватила чистый лист и стала быстро строчить, заполняя его мелким шрифтом, без всякой логики, но очень эмоционально. Ручка прыгала по бумаге, а перед глазами все еще стоял иллюзорный зал с ангелами и пылинками, со всем тем, что было с ними дальше.
Это был какой-то странный полусон, такой реальный, что она чувствовала все как наяву, но при этом понимала, что на самом деле сидит в пустом коридоре и с бешеной скоростью скребет ручкой по бумаге, и смогла вынырнуть из этого двойственного бреда только закончив последнюю строчку. Перечитала, удивляясь собственной красноречивости, улыбнулась.
"Клип, надо же. Можно будет приложить его к моей просьбе, вдруг кому-то понравится и к Стивену будет меньше претензий… вот только кому? Кто может помочь мне заставить Стива взять песню?"
Стефани вздохнула, вспомнив его разговор с Мелани, его хмурое выражение лица, непреклонный взгляд, холодный, как тысячелетние льды, непоколебимый, как молодые горы…
"Ключевое слово — заставить. Не уговорить, потому что все равно не получится, а именно заставить. Кто может его заставить? Кто-то, кто имеет на это право."
Она вспомнила раннее утро на пляже, в фургончике с гардеробом и гримеркой, где взбешенный Стивен в кожаных рукавах и цепях орал на все живое и грозился вообще отказаться от съемок… а потом ему позвонил режиссер и он сдался, немного повыделывался и сдался.