Дублер
Шрифт:
– Что они, фокусники?! Я ящик открываю, а там патрончики лежат.
– А утром? Вспомни.
– Вспоминал… Никто не мог. Я ручку-то почему искал – чтобы на совещание взять. А вы уже в дежурке меня ждали, потом я дверь захлопнул и вниз.
– Точно два ключа от замка?
– Не знаю. Это Вадик замок поставил, когда к нам пришел. Знаешь же его, сплошная фирма.
– Обычно к замкам три ключа прилагается.
– Ты ж понимаешь, что раньше меня это не очень-то интересовало.
Оба немного помолчали.
– А потом что? – продолжил Валера.
– Два дня один во внутренней сидел. Никто вообще не приходил. Ни следак, ни чистка рядов.
– Мне ты можешь не объяснять.
– Баба написала, что деньги нашла, материал я в архив скинул и забыл про него через день. Рядовой вариант-то… А эти нашли. Мужика, наверное, вызвали. Не знаю, что там ему наплели, но эта сволочь неожиданно вспомнила, что деньги у тетки он не воровал, а опер Степанов угрозами и мордобоем заставил его признаться в краже. Дальше совсем весело. Медицинская справочка, как по волшебству, вылезла, что у хрена этого сотрясение мозгов и гематома под глазом случились… Ладно бы, я его дубасил, так ведь пальцем не тронул, урода.
– Фамилию помнишь?
– Коновалов. Где-то в центре живет, не наш, не местный.
– Ладушки, с этим я разберусь. Ты давай другое вспоминай. Соображаешь, наверное, что не из-за патронов ты сюда загремел и не из-за этого Коновалова. Не было бы Коновалова, нашли бы кого другого. Кстати, они там весь архив к дьяволу перевернули.
Олег помолчал немного, жадно докуривая сигарету.
– Я думал… Понятно, что не просто так. Не из-за «Чистых рук», про которые мне грузят… Ума не приложу. За этот год у меня и материалов-то серьезных не было, мелочь одна.
Сидящая за соседним столом троица о чем-то бурно заспорила.
– Да. – вспомнил вдруг Валера, – Адвокат-то у тебя есть? Вроде как полагается.
– Дали… Только не нравится он мне. Слащавый больно. Тоже все выспрашивает да успокаивает…
Неожиданно Олег поднял глаза на Валеру. Валера усмехнулся.
– Не хочешь, не рассказывай. Сам учил, что никому верить нельзя. Кроме меня.
– Ладно, я уже от каждой тени шарахаюсь. Странно, что тебя ко мне пустили.
– Не переживай. Я сам пришел. Девчонок вон попросил. Так что адвокат?
– Прямо альтруист сказочный. Крестный для Золушки. Кому чего передать – пожалуйста, чего принести – пожалуйста, ходатайство накатать – пожалуйста. И все бесплатно, за спасибо. И это мне, оперу, он пытается втирать. Я его вспомнил, он самых крутых бандюгов защищает, «за так» и слово не выдавит. А тут бесплатно. Я ни о чем его и не прошу, ничего не рассказываю. Дурку включил.
– Ты в отказе? По патронам?
– Нет, блин, чистосердечное признание написал. И как Коновалова лупил, колонулся. А заодно поделился, как трахнул его в задницу, убил и ограбил. Ну, ты спросишь…
– На всякий случай. Ты не тяни кота за яйца, быстрее соображай. Я тут действительно без разрешения, самовольно. Может, не по работе куда влез, по халтуре какой?
– Был один вариант… Не по работе, но и не халтура. Может, оттуда ноги растут. Я просто ничего другого не нахожу. Просто не нахожу!
– Давай
– По весне ко мне знакомая одна пришла. Так, якобы случайно. Одноклассница, Алка Морозова. Романчик у нас в школе был. После школы закончился. Она замуж за военного вышла, а я на Светке женился. Вспоминал ее иногда, девочка-то центровая была, цену себе знала, все равно со мной не осталась бы. А тут пришла. Привет-привет. «Узнала, что ты в ментуре, решила заскочить». Поболтали о пустяках, о ребятах. Она со своим разбежалась, детей не было. Работает в банке, должность не шибко высокая, начальник биржевого отдела, но вполне ее устраивает. Сейчас одна живет, квартиру прикупила. Я тоже про себя рассказал. Сходили кофейку с коньячком попили, телефонами обменялись.
– Ну, ты, конечно, заскочил потом в гости?
– Заскочил, а чего такого? Тем более любил когда-то. Ну, в общем, все нормально прошло. Она со мной о судьбе пооткровенничала, я с ней поделился. Одиночество – не самая лучшая штука, кем бы ты по жизни ни был.
Через недельку звонит в отдел – так и так, Олег, квартиру у меня обворовали. Странно как-то обворовали. Может, что посоветуешь? «В чем странность-то?» – «Дверь видел мою? Металл. Просто так не сковырнешь, но они постарались, долго повозиться пришлось. Риск ведь какой. Перевернули все вверх дном, а взяли колечко старое да воротник меховой». А у Алки было что взять. Упакованная хатка. Я ее успокоил – радуйся, мол, что не взяли ничего, воры, значит, такие попались, добрые, бывает. Посоветовал сигнализацию поставить. Вечером заехал к ней, посмотрел. Спустился в подвал и прямо на ступеньках воротник нашел. Дверь действительно курочили от души. Местным операм позвонил – были еще в районе такие случаи? Не было. Странно, в общем. Алла расстроившись, выпила коньяка полбутылки. Я остался, пока двери не починят.
– Понимаю.
– Нет, она действительно перепугалась, тряслась вся. На другой день под вечер в отдел пришла. Принесла папку с документами и попросила похранить: мол, документы важные, на работе спрятать негде, дома после кражи страшно держать, пускай у меня побудут. Ради Бога, Алла, есть не просят. Бросил в сейф. Но чувствую, Алка какая-то не такая. Может, после кражи еще не оклемалась. Я попытался поговорить с ней, она отмахнулась и ушла.
Через пару часов я ей домой позвонил от себя. А она уже нарытая в стельку, еле языком ворочает. Я опять попытался вызнать, что с ней. Не из-за кольца же так надралась. Тут она полную околесицу понесла. Это бумажки, говорит, искали, которые она утром мне принесла. Ради этих бумажек кое-какие люди не то что квартиру обыщут, а и башку запросто открутят. Очень высокие люди, сильные и богатые. «И если найдут они бумажки эти, мне уже ничего не надо будет. Да я сама дура, на деньги клюнула. Так что береги их, Олежек». Я снова ее успокаивать – прекрати паниковать, приходи завтра и все спокойно расскажи. Никто тебя не тронет, я уж постараюсь, чтобы не тронули.
Она как засмеется в трубку: «Ты как был в школе дурачком наивным, так и остался. Помнишь, как я тебя все время по телефону разыгрывала, а ты все равно попадался? Такой и сейчас».
Олег прервался, посмотрел на троицу. Те сцепились из-за какого-то юридического вопроса и не обращали на оперов никакого внимания.
– В общем, в тот вечер я от нее ничего не узнал. Решил подождать. Алла еще немного пословоблудила, так, ничего конкретного – не жизнь у нас, а сплошная карикатура, и сколько волка не корми, ему все равно мало.