Дублин
Шрифт:
Орландо и О’Бирн шли впереди, за ними – Лоуренс и Дойл. И хотя на нем была сутана, ее старший брат прихватил с собой охотничье ружье Орландо – великолепное кремневое ружье из Франции, с помощью которого надеялся добыть несколько уток, чтобы увезти их с собой в монастырь иезуитов в Дублине. Энн и Уолтер шли последними. И тихо разговаривали. Уолтер рассказал ей о том, что они обсуждали утром, а Энн сообщила то, что слышала о жене Орландо.
– Как думаешь, я должна поговорить с ним об этом? – спросила она.
– Ты можешь, мне кажется, навести его самого на эту тему, но большего я не стал
– Да, – кивнула Энн. – Слава Богу!
Из уважения к взглядам Лоуренса Орландо не повел всех к святому колодцу в Портмарноке, а направился сразу к песчаным дюнам на берегу. Они шли все вместе вдоль берега в сторону Хоута. День был теплым. Вскоре они увидели какого-то рыбака – он сидел возле маленькой лодки и чинил сети. Когда они остановились, чтобы обменяться с ним несколькими словами, О’Бирн повернулся к Орландо и спросил о маленьком островке, что виднелся над водой перед мысом Бен-Хоут.
– Мы называем его Ирландс-Ай, – ответил Орландо. – Там никто не бывает, кроме рыбаков.
О’Бирн обратился к мужчине у лодки:
– Можешь отвезти меня туда за шиллинг?
Предложение было весьма щедрым, и рыбак с радостью согласился.
– Кто поедет со мной? – О’Бирн повернулся к остальным.
Мужчины энтузиазма не проявили, но Энн улыбнулась:
– Я поеду, если Уолтер не возражает. Я не бывала там с тех пор, как отец возил меня туда в детстве.
Уолтер посмотрел на спокойную воду. Рыбак был седым, но выглядел достаточно сильным, чтобы справиться с любым течением.
– Если хочешь, – спокойно ответил он.
Они легко пересекли неширокий пролив. Энн и О’Бирн сидели на корме, лицом к рыбаку, а тот медленно, но уверенно работал веслами. Когда они миновали отмель, О’Бирн весело заметил:
– Сегодня ведь канун Белтейна?
– Верно, – тихо откликнулся старый рыбак. – Ночью люди выйдут в холмы.
Древний кельтский праздник Майского дня не был забыт. Во многих местах люди по-прежнему поднимались на холмы, чтобы увидеть восход солнца, и Энн даже кое-где слышала, что пастухи до сих пор продолжают в этот день прогонять скот между двумя кострами на древний языческий манер. Она спросила Бриана О’Бирна, слышал ли он о чем-то подобном.
– Я даже видел, как это делают, – ответил тот.
Возможно, из-за его зеленых глаз, напоминавших Энн о ее сыне, или, возможно, потому, что светлые волосы делали его моложе, но было что-то необыкновенно мальчишеское и очень привлекательное в этом ирландском джентльмене.
– Уверена, вы и сами так поступаете в Уиклоу, – мягко поддразнила Энн его.
– Мы в Ратконане вовсе не язычники, – ответил он с улыбкой, хотя Энн отметила, что на самом деле он ничего не отрицал.
– А что до девушек… – продолжила Энн.
Она слышала, что далеко не каждая девственница, проводившая в горах ночь Белтейна, возвращалась, сохранив свою девственность.
– Я не могу отвечать за своих предков, – засмеялся О’Бирн.
Остров приближался. Они уже могли рассмотреть камни на берегу. Энн наслаждалась ощущением теплого воздуха и солнечного света.
Рыбак подвел
У основания утеса, расколотого почти пополам, Энн увидела, что камни образовали естественное убежище.
– Здесь мог бы жить какой-нибудь отшельник, – сказала она.
Они обошли весь островок и вернулись к рыбаку. Тот прихватил с собой одну из сетей и теперь спокойно продолжал починку. Похоже, он не спешил возвращаться. Энн и О’Бирн прошлись еще немного и сели возле одного из каменистых бассейнов. Солнечные лучи играли на воде. Они наблюдали, как по дну ползет краб, и Энн охватило чувство бесконечного покоя, словно она снова вернулась в детство.
– Странно, – немного погодя заговорила она, – странно сидеть рядом с человеком, у которого зеленые глаза моего сына. – И она улыбнулась О’Бирну.
– А Муириш до сих пор не знает о нашем родстве?
– Нет. Его отец не хочет. – Энн протянула руку к воде и окунула в нее пальцы. – Мой муж очень осторожен, – добавила она, чуть заметно пожав плечами.
О’Бирн бросил на нее внимательный взгляд:
– Твой муж разумный человек. Думаю, на его месте я вел бы себя так же. – Он немного помолчал. – Когда первый Муириш сменил свое имя на Смит, он принял это решение ради своих потомков. Они теперь англичане. А что до зеленых глаз, так они время от времени появляются во многих семьях. – О’Бирн хихикнул. – Уверяю тебя, твой муж не единственный потомок Шона О’Бирна! Осмелюсь предположить, мы все в Уиклоу так или иначе родня, как старые англичане в Фингале. – Он с удовольствием потянулся. – Наверное, все как-то связаны между собой. И если уж на то пошло, в моих венах течет еще и кровь Уолшей из Каррикмайнса.
– Вот как? – Энн была восхищена. – Вы родня?
– Ну, это было века назад. – О’Бирн засмеялся. – Но это значит, что и ты, и твой муж через О’Бирнов тоже им родня.
– А я и не знала. – Энн долго и задумчиво смотрела на камни, потом вдруг просияла и взглянула на собеседника. – Я связана дальним родством со своим мужем, а теперь еще и с тобой? Вот так подарок!
Почему ей так нравился Бриан О’Бирн? Из-за его глаз? Или он напоминал ей Патрика, потерянного навсегда? Энн не знала.
– А ты можешь меня представить живущей в диких горах Уиклоу? – спросила она.
– О да, – тихо ответил Бриан. – Могу.
Потом он рассказал ей несколько историй об О’Бирнах и О’Тулах в далеком прошлом, о жизни на диких, свободных просторах гор и о сражениях между ирландскими вождями и английскими отрядами Тюдора. Энн многое знала из истории, но ей никогда не приходилось слышать, как это рассказывает ирландец, и она впервые ощутила горы Уиклоу не как угрожающую, опасную территорию, а как некий великий рай, землю древней свободы и святых мест, которые англичане не просто захватили, но и осквернили. И ее это тронуло до глубины души.