Дуэль Пономаря
Шрифт:
Но где? Когда?
Вот молоденькая девушка. И сам Пономарь почувствовал себя с ней молодым. Они идут по тропическому лесу, смеются, целуются и обнимаются на ходу. Потом выходят к океану, на белый сияющий коралловый пляж…
Их окружают покосившиеся пальмы. Из-под ног во все стороны бочком разбегаются мелкие крабы.
Одна часть сознания Пономаря понимает, что этого в действительности никогда не было, но другая знает, что так могло бы быть, если бы согласился на какое-то предложение. И это “бы” вызывает в первой части его сознания смутное воспоминание о долгих сожалениях
Да какого отказа? Вот же он, с Лизой, на Филиппинах, и сейчас они пойдут к настоящему хиллеру… “Перенимать” опыт…
Лизой? А кто это?.. И вдруг всё окружающее становится зыбким, и сквозь него проступают контуры какой-то квартиры. Или даже не квартиры, а рабочего кабинета.
Пономарь вдруг понимает, что он находится на Петровке у своего друга. А вот и сам друг, в расстёгнутом милицейском кителе, что-то весело доказывает ему, Пономарю.
А память услужливо подсказывает, что этого друга уже нет в живых. Что если бы не глупейшая ошибка самого Пономаря, он бы не пострадал. Хотя и подходил ему срок, но причиной смерти послужила именно пономарская оплошность…
А вторая часть мыслей тычет увиденным в глаза: “Ты что, умом тронулся? Вот же он, Синельников, жив-здоров! Какая смерть? Какие похороны?”
А кто такой Синельников?
И снова Пономарь обнаруживает себя в другом месте.
Это тоже какая-то клиника. И Пономарь вдруг “вспоминает”, что находится она не в Москве, а в Хумске. Он сидит около кровати, на которой развалился, закрыв глаза, какой-то мальчик.
Рукава его пижамы завёрнуты, сама она явно велика для находящегося в ней тщедушного тельца. В пальцах мальчика моток проволоки, из которой он на ощупь плетёт какую-то конструкцию.
Губы мальчишки плотно сжаты, но Пономарь-то знает, что он что-то рассказывает. Речи его не нравятся Пономарю и он, тоже не раскрывая рта, что-то объясняет пацанёнку. Витя соглашается.
Но не было же этого разговора! Всё происходило совсем иначе. Противостояние. Борьба. Трупы. И тяжелейшая победа, чуть не обернувшаяся полным разгромом. Привычки Вити не ушли сами собой.
Витя? Кто это?
Который раз перед глазами всё плывёт и Пономарь обнаруживает себя в квартире.
Его жена, Лиза, что-то ему втолковывает, рядом стоит девчушка и с замиранием сердца ждёт решения. На мгновение он задумывается и кивает, принимая доводы.
Девочка бросается ему на шею. Целует в щёку.
Он подхватывает её, и они кружатся по комнате.
И снова услужливая память подсказывает, что на самом деле он решительно отказал просьбам Светы разрешить ей занятия каратэ, посчитав, что это не для женского пола. Уже отказывая, Пономарь знал, что не прав, но не мог же он потом переменить решение, он же должен был поддерживать свой авторитет? Или авторитарность?.. И откуда, вообще, взялась эта Света?..
ГЛАВА 2
Общение с этим пацаном давалось нелегко. Николай Андреевич Репнев, известный в своей преступной организации под прозвищем Корень, не имел другого выхода. Он не мог позволить чтобы хоть малейший слушок проник за завесу полнейшей секретности,
Витя Матюшин, от рождения был слепоглухонемым. Сейчас ему шёл четырнадцатый год, и он обладал совершенно уникальными возможностями. Начиная с того, что он был абсолютным телепатом, то есть мог как читать чужие мысли, так и проецировать свои в голову собеседника, и кончая тем, что он являлся единственным в своём роде гением желания. Витя мог заставить любого человека на любом расстоянии исполнить его волю. Почти любого…
Когда прошлой осенью Дарофеев обнаружил его в хумском НИИ Экстремальной Бихевиористики, Витя вбил себе в голову, что ему позволено всё, карать и миловать, и взял себе громкий титул Главный Управляющий Людьми. Пока Пономарь не нейтрализовал его, ГУЛ успел натворить очень многое. Он и почистил, методом прямого устранения, верхушку криминального мира, заставил депутатов Госдумы подготовить несколько суровых законопроектов. Хорошо, что они не успели их принять окончательно. Короче, свёл с ума всю Россию.
Потом, конечно, всё утряслось, депутаты, освободившись от чужого влияния, одумались. Правда, два десятка новых тюрем и исправительных лагерей продолжали строиться. Фонды на них были уже выделены несколькими банками и выцарапать деньги обратно не представлялось возможным.
Витя поселился у Дарофеева, который стал постепенно вправлять ему мозги. Корень пристально следил за этим процессом, навещая Игоря Сергеевича, усыпляя его подозрительность.
С самого начала Николай Андреевич положил глаз на хумского гения. Мафиози понимал, что если способности пацана направить в необходимое русло – ему не будет цены. Да и Корень сможет, благодаря ему, настолько увеличить своё влияние, что сможет стать единоличным теневым властителем России и окрестностей.
Около года Репнев готовился к этой акции. Проблем было целых три. Во первых, как нейтрализовать Пономаря так, чтобы это не вызвало подозрений у Вити. Во вторых, как заполучить согласие пацана на сотрудничество. И третья, самая сложная, как даже в мыслях не выдать своих планов.
Всё это Николаю Андреевичу с блеском удалось.
Неуязвимый, ясновидящий Пономарь пал жертвой собственной беспечности. Корень подсунул целителю перчатки, мех которых был пропитан наркотиком Yellow Dead. После пяти минут ношения подарка Игорь Сергеевич закосел и потерял сознание. “Скорая помощь” с людьми Репнева была наготове. Дарофеева погрузили в “Раф” и отвезли в небольшую частную клинику, которая содержалась Николаем Андреевичем.
Под видом благожелательности мафиози удалось убедить Витю, что тому стоит пожить у него, Репнева. И мальчика поместили в строго охраняемый особняк в районе Химок.
Но эта операция не имела бы смысла, если бы не был возможен хотя бы минимальный контроль над мыслями пацана. Корню нужен был телепат. Мафиози хорошо помнил несколько весьма неприятных минут, когда он доверился шарлатану-экстрасенсу во время собственного штурма хумского НИИЭБа. Тот заверял Николая Андреевича, что запросто справится со всеми проблемами, в результате чего получил небольшое дополнение к мозгам в виде кусочка свинца.