Дуэль с судьбой
Шрифт:
Маркиз вспомнил, что точно так же обращался с местным доктором и его отец. Если у того доктора и были дети, маркиз не мог припомнить их, но они наверняка не походили на красавиц из семьи Уинсфорда.
— Еще мама говорила, что у каждого должно быть любимое занятие, — объявила вдруг Гермиона, следуя за ходом собственных мыслей.
— И какое же любимое занятие у тебя? — поинтересовался маркиз.
— Рисовать красивые платья! — ответила Гермиона. — Я так хотела бы, если бы представился
— Мне кажется, это очень хорошая идея, — похвалил маркиз.
— Только мне надо брать уроки, — со вздохом сказала девочка. — Ведь без учителя трудно понять, правильно ты делаешь или нет.
— Но ведь вам же дают образование? — спросил он.
— Конечно! — воскликнула Гермиона. — Мама всегда настаивала на этом. Но папа в состоянии оплатить только самые главные предметы, такие, как история, география, арифметика, которую я ненавижу, и английская литература.
— А это тоже один из главных предметов?
— Так считает Ровена. Она говорит, что мы вырастем совсем невежественными, если не будем много читать. И еще — что мы должны развивать способность критически мыслить.
— И вам это удается? — с улыбкой спросил маркиз.
— Я с гораздо большим удовольствием училась бы рисовать, — сказала Гермиона. — Но когда я сказала об этом Ровене, она ответила, что это невозможно.
— А еще Ровена сказала, чтобы ты не ходила в эту комнату! — послышалось от двери.
Гермиона обернулась и с виноватым видом посмотрела на сестру.
— Она пришла показать мне свое новое платье, — объяснил маркиз. — Я как раз восхищался вашей совместной работой.
— Вам нужно соблюдать покой, милорд, — напомнила Ровена. — И вы прекрасно знаете, что я велела детям держаться подальше от этой комнаты.
— Это было вчера, когда я мучился от головной боли, — возразил маркиз. — А сегодня я чувствую себя гораздо лучше и уверен, что мне противопоказано одиночество.
Ровена поднесла ему стакан домашнего лимонада.
Сделав несколько глотков, маркиз отдал стакан обратно.
— Вечером я хотел бы выпить бокал шампанского, мисс Ровена. Вы не могли бы сообщить об этом Джонсону?
Ровена с сомнением посмотрела на молодого человека.
— Я должна сначала спросить позволения у папы.
— Пустая трата времени, — заверил ее маркиз. — Вы знаете, как и я, что доктор согласится на все, от чего я могу почувствовать себя лучше.
— Очень хорошо, я передам вашу просьбу лакею, когда он вернется, — пожала плечами Ровена.
Гермиона смотрела на маркиза с озорным огоньком в глазах.
— Джонсон уехал, в Свейнлинг-парк? — спросила она. — Если так, может быть, он привезет еще немного этих чудесных персиков?
— Гермиона! —
— Я буду очень недоволен, если Джонсон не привезет фруктов, овощей и всего, что вам нужно, — сказал маркиз.
— Вы очень добры, милорд — произнесла в ответ Ровена. — Но мы не должны этим злоупотреблять.
— Все это нужно мне самому. Надеюсь, что сегодня вечером мне разрешат пообедать как следует. Я смертельно устал от протертой пищи, которой вы пичкали меня последние несколько дней.
— Вы ведь знаете, что вам запретили есть все остальное, пока у вас была лихорадка.
— Я не жалуюсь, — успокоил ее маркиз. — Но я очень проголодался.
— Вам лучше — намного лучше! — возбужденно воскликнула Гермиона. — А значит, мы можем прийти поговорить с вами. А то надоело прокрадываться на цыпочках мимо вашей двери. Нам ведь хочется о многом вас расспросить.
— И что же вы хотели спросить? — поинтересовался маркиз.
— Достаточно, Гермиона! — решительно вмешалась Ровена. — Беги отсюда. Его светлость и так говорил сегодня слишком много.
Увидев разочарование на хорошеньком личике младшей сестры, Ровена добавила:
— Возможно, если он не очень устал, вы можете прийти попозже и пожелать ему спокойной ночи.
— Я хочу остаться поговорить с ним сейчас, — настаивала Гермиона.
— Мы говорили об увлечениях, — сказал маркиз. — Ваша сестра сообщила мне, что любит рисовать и хочет быть модельером.
— Скорее ей удастся перепрыгнуть через луну.
— Мама говорила, что у каждого должно быть любимое занятие, — с вызовом повторила Гермиона. — А чем увлекаетесь вы, милорд?
— Я вполне согласен со словами вашей матушки. У меня тоже есть увлечение, доставляющее мне огромное удовольствие. Интересно, удастся ли вам угадать, что это?
— Это имеет какое-то отношение к лошадям?
— Нет. — Маркиз с удивлением посмотрел на Ровену.
— Что бы это ни было, — сказала она, — уверена: это что-то очень дорогое и очень личное.
— Не такое уж дорогое, — ответил маркиз. — Но действительно личное, и я очень увлечен этим.
— Что же это? — не вытерпела Гермиона. — Скажите нам, милорд.
— Генеалогия, — ответил маркиз.
Гермиона явно не знала этого слова, и маркиз с вызовом взглянул на Ровену, словно ожидая, что она начнет объяснять его смысл.
— Кажется, — медленно произнесла Ровена, — это имеет отношение к предкам.
— Правильно, — кивнул маркиз. — Это история происхождения семьи.
— Значит, вы составляете свое родословное древо? — спросила Гермиона. — В одной из моих книг по истории на картинке изображено такое. Там столько разветвлений, что я с трудом разобралась в них.