Дуэль (сборник)
Шрифт:
– Да, я помню, – сказала Луонг, делавшая быстрые записи в своем блокноте. – Родственники часто весьма умело общаются с прессой.
– Это сильное преуменьшение. Они созывают пресс-конференции, охотно дают интервью, стараются попасть в популярные новости и шоу.
– Ну, и какое вы имеете к этому отношение?
– У Мэсси было три брата. Младшим овладела навязчивая идея. После того как средства массовой информации потеряли интерес к самоубийству, он начал размещать объявления, писать статьи, создал блог, оказывал давление на своего сенатора и конгрессмена… ну, вы знаете схему. Постепенно
Темперанс дважды щелкнула мышью и открыла документ. Появился заголовок, номер досье, дата и имя Колдера Мэсси.
– Это мой последний отчет перед комиссией. – Она пролистала несколько страниц. – Я не стану забивать вам голову деталями. Взгляните на фотографии.
Первая из них представляла собой фронтальный снимок черепа. Бреннан указала на место, где когда-то был нос.
– Обратите внимание, как повреждена лицевая часть. – Она провела пальцем в сторону лба. – Радиальная трещина лобной кости.
Новый снимок.
– Это крупный план нёба. Видите сине-зеленое пятно на остатках верхней челюсти и небной кости?
– Да, вижу.
– Это результат окисления меди.
– У пули была медная оболочка.
– Да. Когда пуля проходила через голову, крошечный кусочек откололся и застрял, затем произошло окисление.
Бреннан перешла к зубам.
– Здесь показана язычная часть верхней зубной дуги. Обратите внимание на треснувший первый коренной, темные области на нем и на соседнем зубе. Обесцвечивание вызвано высокой температурой – результат выстрела.
На четвертой фотографии была заснята дыра в черепе.
– Отверстие проделано пулей после того, как та вышла из головы Мэсси. Точка выхода находится в верхней части черепа.
Крупный план.
– Отметим, что края отверстия скошены на внешней поверхности черепа. Из чего следует, что это выходное отверстие.
Бреннан откинулась на спинку стула и указала на экран.
– Схема, характерная для выстрела самоубийцы.
– Или кто-то засунул пистолет в рот Мэсси и нажал на курок, – предположила Луонг, исполнив роль адвоката дьявола.
– Очень сомнительно. Траектория пули направлена прямо вверх, так что голова Мэсси оставалась в неподвижности. Кроме того, на правой руке остались следы пороха, а в крови не найдено наркотиков.
– Почему отсутствие наркотиков так существенно?
– Мэсси был крупным мужчиной. Трудно засунуть такому человеку дуло пистолета в рот, если он этого не хочет.
– И я подозреваю, что он этого не хотел. – Луонг перевернула страницу в своем блокноте. – Значит, ваши выводы совпали с исходным отчетом коронера?
– Да.
– И брат остался недоволен.
– Совершенно верно.
– А какое отношение это имеет к Йоу?
– Согласно Дюпро и Шевчику, Йоу работал над версией, которая должна была доказать, что мой анализ ошибочен. И что я либо оказалась некомпетентной, либо получила взятку.
– Значит, вы убили его, чтобы спасти свою репутацию.
– Такова
Луонг обдумала слова Бреннан.
– Как могли ваши отпечатки попасть на пластиковый пакет? – спросила она наконец.
– Понятия не имею.
Среда, 22 февраля, 18.30 по СВТ
Джек Ричер вышел из автобусного вокзала Балтимора в мир замерзших улиц и грязного снега. Слабое водянистое солнце успело опуститься довольно низко, и он, выставив вверх большой палец, пошел в его сторону, на запад, по широкой улице, вдоль проезжей части, мимо сугробов на обочине. Все машины проезжали мимо. Ничего другого Ричер и не ожидал. В городе трудно перемещаться автостопом. Особенно в Балтиморе. Ситуация улучшится, когда он доберется до съезда с автострады. Джек направлялся к I-95, ведущей на юг, чтобы преодолеть несколько сотен миль в надежде добраться до места, где будет на пятьдесят градусов теплее. Может быть, до Майами. Или до самого Ки-Уэста, где он уже бывал. И всегда хорошо проводил время. Вот только там был конец дороги. Из чего следовало, что ему придется возвращаться тем же путем. А он этого не любил. Ричер предпочитал двигаться вперед.
У него всегда была хорошая обувь, а сейчас еще и отличная куртка, и погода его не слишком беспокоила. Он не раз бывал и в более холодных местах. Корея зимой или передовые подразделения на Северо-Германской низменности. И на некоторых американских военных базах. Балтимор в феврале по сравнению с ними – настоящий рай. И все же он не мог провести под открытым небом всю ночь. Летом можно было бы переночевать под мостом. Но только не в феврале, каким бы теплым он ни казался.
К счастью, движение было довольно напряженным. Час пик во всем цивилизованном мире. Множество потенциальных благодетелей. Однако Ричер был крупным и не слишком располагающим к себе мужчиной. Множество отказов на животном уровне.
Однако большое число попыток увеличивало вероятность успеха. Как и следовало ожидать, через час и двадцать минут рядом с Ричером притормозил мужчина в арендованной «Импале» и согласился довезти его до Саванны, штат Джорджия, без остановок, несмотря на поздний час. Возможно, он рассчитывал, что разговоры помогут ему не заснуть за рулем. Поэтому Ричер сел в машину, и они поехали дальше. Водитель оказался смуглым пухлым мужчиной лет сорока. Черная щетина покрывала когда-то тонкую белую кожу, которая давно загрубела и стала темно-красной от подобравшихся к поверхности капилляров. Что уже само по себе являлось проблемой. Ричер мог помешать ему уснуть, но не спасти от сердечного приступа. Он не был врачом.
Сначала разговор не клеился. В кабине работало радио, но водитель главным образом слушал спортивные новости. В восемь часов другой голос, на другой волне, начал читать новости из Балтимора – как раз в тот момент, когда они из него выезжали. Диктор попросил эксперта прокомментировать последние события, и между ними завязался уважительный разговор, словно они были лучшими друзьями. Ричер перестал обращать на них внимание, пока не услышал сначала знакомое, а потом незнакомое имя.
Ведущий задал вопрос, эксперт ответил: