Дуэль
Шрифт:
а лагерь он наткнулся случайно. Собственно, все здесь происходило случайно. Вот и к небольшой площади он вышел совершенно внезапно для себя.
В самом центре стояло несколько палаток ярко-зеленого цвета. а каждой был герб Земного университета планетарной археологии.
Людей тут не было уже несколько месяцев. Да и покидали они лагерь в спешке: в палатках бардак, столы перевернуты, постели не убраны, содержимое ящиков вывернуто наружу. В одной из этих палаток Макс и нашел карту. И кучу самого разнообразного оружия, коим не замедлил обвешаться. Была тут и еда, большая часть которой тоже перекочевала в рюкзак. Фляги Макс брать не стал. В Городе было достаточно
...Город был мертвым. Здесь не было живых существ, кроме постоянных врагов. Жители умерли около двухсот тысяч лет назад. Их кости до сих пор кучами валялись в некоторых районах. А может быть, это были кости странников, забредших в это странное место...
Город воевал с Максом. Все, кого он встречал на своем пути, хотели убить его. Будь то маленькие уродцы с плоскими головами, или большие клыкастые гуманоиды, или ребята. У всех была одна цель: всадить в него побольше пуль, разрядов, налепить максимум выжигающих лепучек. Когда он впервые увидел Ковача, он бросился к нему с распрастертыми объятьями: уж больно долго не видел он людей. Ковач не торопился. Он медленно поднял свой любимый "бауэр" и дал залп из всех четырех стволов. Рефлекс скрутил тело и сунул его в узкое пространство между летящими пулями. Любая могла разорвать его на куски, столкнись с телом. Однако, годы обучения в спортзале не прошли даром.
– Ковач! Это же Я!!!
Старый друг неторопливо прицелился. Выстрел грохнул, когда Макс уже лежал за углом, судорожно готовя карабин к бою. Уговоры не помогли. Ковача пришлось застрелить. Склонившись над телом, со слезами на глазах, Макс вдруг увидел, что старый друг истекает кровью совсем не человеческого цвета. Тягучие светло-сиреневые капли сочились из огромной дыры в груди. Тело уже было мертво, но это было не человеческое тело.
Второй раз они встретились возле фантана. Ковач сидел на парапете и чего-то ждал. Макс окликнул его, а когда тот повернулся - выстрелил. а этот раз он успел подбежать, когда Ковач был еще жив. Развороченный живот не оставлял надежды на излечение. Макс заглянул своему бывшему другу в глаза. Вернее, он смотрел в глаза того, что было очень похоже на того Ковача, которого он знал раньше. о это был не человек. Глаза пустые, без выражения; неподвижные расширенные зрачки, множество красных прожилок...
В обоих случаях Макс был уверен: двойник Ковача умирал. о позже он появлялся снова и снова. И все так же хотел убить его. и разу он не пытался заговорить с Максом.
Тяжелее всего было с Мирандой. а Земле, в университете они уже подумывали о женитьбе. Оставалось отгулять отпуск и сдать последний экзамен. Стреляя в нее, Макс все еще надеялся, что хоть она-то нормальная. Поэтому и целился в ногу, да еще и малым зарядом. Миранду подбросило в воздух. Она упала на каменный пол огромного зала, в котором они находились и поползла от Макса к ближайшему выходу.
– Миранда!
– позвал он.
Девушка не ответила и продолжала ползти. Он догнал ее у самого порога. Ствол карабина утонул в пышных коричневых волосах. а последствия выстрела Макс не стал смотреть.
Да, вот это здание. Высокий параллелепипед с башенкой в центре. И разделяет их не очень широкая площадь. Всего-то. о каждый метр может быть под прицелом снайпера. Осмотрев все близлежащие здания через прицел карабина, Говоров неторопливо пошел прямо через площадь к ступеням, ведущим в здание. Он знал, что если кто-то захочет его сейчас застрелить, то сделать это будет проще простого. о, вместе с тем, он понимал: сейчас все может кончиться. Или он узнает
А вот того, что здание внутри окажется абсолютно пустым, Макс никак не ожидал. Пятнадцать - не меньше!
– метров до потолка, метров тридцать до противоположной стены и метров по стопятьдесят вправо и влево.
о остановило Говорова в дверях не это.
Сооружения походили на летаргические камеры, применяемые на исходе прошлого века для спасения смертельно больных. Трехметровые саркофаги с мутными стеклянными крышками. Сотни подобных саркофагов стояли ровными рядами по всей площади этого странного дома.
Перехватив поудобнее винтовку, Макс двинулся к ближайшему.
Ничего особенного аппарат из себя не представлял. Действительно, очень похожь на летаргическую камеру. Даже есть пульт управления с крупными неправильной формы кнопками и толстым слоем пыли. А вот на крышке пыли нет...
С расстояния в пятнадцать санитметров, прямо ему в глаза смотрело существо, смахивающее на ящерицу и льва одновременно. По крайней мере, грива у этой твари точно была львиная.
Говоров отшатнулся. Холодный пот мгновенно выступил на лбу, а мерзкая дрожь испуга пробежала по всему телу. Лишь секунду спустя, он понял, что ящерицу отделяет от него слой толстого сероватого стекла, из которого была сделана крышка саркофага. Он снова приблизился к аппарату.
Существо лежало неподвижно. Взгляд мертвых глаз был устремлен прямо в потолок. Вокруг тела мерно колыхалась светло-сиреневая жикость, довольно вязкая на вид. а ящерице было некое подобие одежды: нечто стального цвета прикрывало верхнюю часть тела. Свидетельство определенной культуры, а значит и разумности...
...В каждом саркофаге находилось тело. Здесь были разные создания. Попадались и те, с которыми Макс воевал в Городе, и те, которых даже представить себе не мог. о все они были двуногими, двурукими, одноголовыми и рост каждой особи не превышал трех метров.
Людей он нашел неподалеку от возвышения в центре зала. В одном из саркофагов лежала невысокая симпатичная девушка. Глаза ее были закрыты. Длинные черные волосы намокли в сиреневой жидкости-наполнителе. а ней был светло-серый комбинезон с незастегнутым воротником. Присмотревшись, Макс прочитал на нагрудной нашивке: "Майя Лири, врач".
Первым желанием Говорова было извлечь пленницу из ее саркофага. Он ощупал крышку, оставляя следы на пыльной поверхности - почему-то здесь она была пыльной, - осмотрел ряды кнопок на пульте, но не решился нажать ни одной, боясь повредить девушке. Когда же он снова склонился над крышкой, ее глаза открылись.
Смесь отчаяния, бессилия, злобы переполнила Макса. а него смотрели все те же нечеловеческие глаза, которые он видел у Ковача, у Димки, у Миранды... И у той ящерицы тоже.
Отойдя на несколько шагов, он поднял винтовку, тщательно прицелился...
За пол часа Говоров расстрелял несколько десятков саркофагов с нелюдями. есколько раз ему попадались абсолютно одинаковые экземпляры. Лица походили одно на другое с точностью до черточки, до родинки. И каждый раз: когда заряд в дребезги разносил крышку, вырывая куски обшивки, разрушая пульты, заставляя искрить электронную - или какую там? начинку, - повторялась одна и та же сцена. елюдь издавал страшный не то крик, не то визг, резко садился в своем ложе, но почти сразу же падал назад, расплескивая вокруг сиреневую жидкость. Видимо, соединяясь с воздухом, она тут же чернела и испарялась, оставляя на полу сухие грязные пятна.