Дуэль
Шрифт:
Пока внимание Брауна было сосредоточено на Уиггзе, Трой медленно двигался вперед. Йен протянул руку вниз. Карсуэлл отвел руку за спину, где за поясом у него был заткнут второй пистолет, но Йен покачал головой. Промахнуться на долю дюйма означало попасть в Афину. Риск был слишком велик.
– Значит, договорились, Марден? – поинтересовался Браун. Он торопился, пока не прибыли новые зрители и не стали между ним и его каретой, между ним и свободой, между ним и богатством.
– Договорились, – ответил Йен. – Но знай, если хоть один волос упадет с головы моей жены, я
Браун мотнул головой в знак согласия и привлек Афину ближе к себе. Потом начал отходить от дерева. Он старался держать ее между собой и графом, голову опустил так, чтобы не оказаться мишенью. На Троя он не обращал внимания.
– Вы знаете, любимая, я сделаю все, что могу, чтобы вернуть вас, – сказал Йен Афине, Йен, который мог только стоять и смотреть, как ее тащат прочь, точно мешок с мукой.
– Конечно, я знаю, любимый. Вы ведь обещали, что я буду в безопасности? А вы всегда держите обещания.
– Всегда, – сказал он, адресуя эти слова и ей, и Брауну.
– А я буду всегда верить вам. – Афина не сопротивлялась, но втыкала каблуки в землю, чтобы Брауну было труднее тащить ее.
Когда они подошли на самое близкое расстояние к тому месту, где Трой наклонялся над собакой, опираясь о костыль, она подняла брови и глянула на брата. И тогда он швырнул в Брауна собаку.
Рома рассердилась, и ей не потребовалось нового поощрения, чтобы наброситься на пнувшие ее рваные сапоги. Браун глянул вниз, намереваясь снова пнуть собаку, и его рука, державшая нож, чуть-чуть расслабилась. Афина запустила ногти в его руку и оттолкнула его. Трой бросил костыль в ногу Брауна, собака зарычала, Браун вскрикнул, граф выхватил нож. Карсуэлл выстрелил поверх их голов в дуб, отчего сверху посыпались листья и веточки. Когда Браун поднял руку, чтобы прикрыть голову, Афина крикнула:
– Вперед!
Нож Йена попал прямо в руку Брауна. Афина оттолкнула вторую его руку, вырвалась, а Йен метнулся к ножу, который Браун все еще сжимал в руке.
– Нет! – крикнула она, увидев, что ее безоружный муж бросился на разъяренного, обезумевшего от боли негодяя. Она схватила костыль Троя и принялась вертеть им в воздухе.
Карсуэлл поспешил вырвать у нее костыль, чтобы она случайно не ударила Йена. Карсуэлл и Йен зажали Брауна между собой, а кто-то третий надел на него ручные кандалы. Трой сидел на земле, обнимая собаку, дядя Барнаби с гордостью похлопывал его по спине. Уиггз прятался за стволом дуба, его тошнило, а Йен пытался отдышаться и при этом качал головой, глядя на Афину.
– Слишком рискованно, девочка. Кажется, вы обещали быть осторожной, – сурово проговорил он, но протянул к ней руки, и она бросилась в его объятия.
Браун кричал:
– Я поверил вам! Вы дали слово! Что же вы за джентльмен?!
Йен прижал Афину к себе, прижал так крепко, что ребра у нее заболели. Но это не заботило ни ее, ни его.
– Я джентльмен, для которого главное – его семья. Зачем мне честь, если я потеряю жену?
– Ах, Йен! – сказала, вздыхая, Афина. – Это
– Конечно, люблю, глупышка.
Трой повернулся к дяде:
– Кажется, мне сейчас станет плохо, как Уиггзу.
Карсуэлл подал ему костыли и помог встать.
– Думаю, мой мальчик, вы заговорите по-другому лет этак через десять.
Браун все еще кричал, что его ограбили, что ему обещали состояние, что его мать должна была стать леди Ренсдейл, что лорд Марден – лживый, предательский кусок…
Он резко оборвал свои вопли, потому что капитан Бичем вытащил нож из его плеча – без особой осторожности. И Браун рухнул без сознания на руки стражников. Они опустили его на землю, тоже без особой осторожности, и никто не поспешил приложить салфетку к его кровоточащей ране.
– Что вы собираетесь с ним делать? – осведомился капитан.
Трой считал, что этого человека нужно забить до смерти его костылем за то, что тот ранил его, пнул его собаку и перепугал его сестру.
– Это противозаконно, – сказал кто-то из сыщиков, но отвернулся, когда Трой случайно наступил кончиком костыля на ногу Брауну.
– Он должен пострадать за свои преступления! – Это наконец прибыл лорд Ренсдейл – ведь опасность уже миновала. – Этого ублюдка следует зажарить в масле или утопить и четвертовать.
– Ишь ты, ишь ты! – сказал Уиггз, вытирая лицо. – Мы, милорд, разумеется, слишком цивилизованные люди для этого. Повешение – подходящее наказание для таких злодеев, как Браун.
Афина была слишком мягкосердечна:
– В половине совершенных им преступлений виноваты вы, Спартак, потому что вы непомерно скупы. Если бы вы с уважением отнеслись к обещанию нашего отца и помогли бы матери Алфи, он не стал бы таким злобным и мстительным.
– Можете теперь довести вашего мужа до разорения, если хотите. Я избавился и от вас, и от Брауна. Я еду домой, как только увижу, что этого негодяя заковали в цепи.
– А я считаю, что ему нужно дать денег и посадить на корабль, идущий в Америку, где он сможет начать новую жизнь, – заявила Афина.
– Это слишком рискованно, любимая, – сказал Йен. – Он может вернуться и попытаться опять отомстить нам. Я не смогу спать спокойно, если не буду знать, где он находится. Думаю, его нужно выслать в Австралию, где он никому не сможет досаждать.
– Если он выдержит путешествие в те края, – добавил Карсуэлл, заслужив за это хмурый взгляд Мардена, не считавшего, что Афине обязательно знать об условиях, существующих на транспортах судах.
К дискуссии присоединился ее дядя:
– Я считаю, что его нужно отдать во флот. Это единственное практическое решение вопроса – хоть какая-то польза будет от этого бездельника. Нам требуется как можно больше крепких спин, чтобы защищать нашу страну, и я навербую целую команду новобранцев, прежде чем вы скажете: «Эй, на судне!» Я прослежу, чтобы его отвели на корабль с таким капитаном, который знает, как обращаться с нарушителями закона. Он больше никогда не сойдет на берег.
– Пожизненное заключение.