Дуэлянт

«Если ты бросишь оружие, он тебя не тронет.

Сотни рассказов о спасшихся так солдатах. Абсолютная безразличность этих существ к безоружным гражданским людям. В конце концов, таким образом закончилось Вторжение. Мы просто бросили оружие. Есть множество теорий по этому поводу: неизвестный нам их кодекс чести; механизмы, заложенные в них природой; может быть, их законы и моральные принципы. Но точного ответа до сих пор нет.

Если ты бросишь оружие…

А если есть точка невозврата? Если уже поздно? Если он уже решил тебя убить и ему уже неважно, с оружием

ты или без? Что если все уже решено? Мы даже точно не знаем, что они считают оружием. Мы даже не знаем, как они думают, и думают ли вообще. До сих пор с ними не установлено никакой связи. Мы живем с ними бок о бок и не знаем, чего от них ожидать».

Максим стоял на одном колене, согнувшись пополам, и хватал ртом воздух. Последний удар пришелся под ребра. Легкие горели огнем. Тупая боль растекалась в месте удара. К счастью, большую его часть приняла на себя броня костюма.

«Надеюсь, ребра целы», – подумал он и поднял взгляд.

Акрид стоял напротив него. Сквозь стекла очков шлема Максим видел высокое существо, похожее на человека. Плотный черный панцирь, как у жука, длинные тонкие руки, такие же тонкие ноги, покрытые чем-то похожим на чешую. Из правого предплечья существа рос длинный острый коготь. На левом был плотный нарост, заканчивающийся органическим стволом над четырехпалой кистью. Безглазое забрало рогатого хитинового шлема направлено в его сторону.

«Чего же он ждет? – фигура напротив застыла в ожидающей позе. – Если я брошу сейчас оружие, потеряет ли он ко мне интерес? Таких историй я не слышал. Слышал, как они проходили мимо уже потерявших или бросивших, но чтобы так, лицом к лицу…»

Сердце бешено колотилось, отдаваясь в ушах барабанным боем. В такт ему пульсировала боль под ребрами. Пот обильно проступил на лбу, норовя попасть в глаза.

«Если я не решусь в ближайшее время, то уже вряд ли что-то смогу сделать».

Левая рука легла на рукоять обреза в набедренной кобуре. Максим заметил, как напряглась тварь перед ним. Он сжал крепче дротик в правой и рванулся вперед. От напряжения завыли сервомоторы боевого костюма. Казалось, будто воздух стал плотнее, и чтобы прорваться через него, надо было приложить немалые усилия.

Его враг двинулся навстречу и нанес удар когтем по диагонали сверху. Максиму пришлось сильно напрячься, чтобы увернуться в этом вязком воздухе. Броня по инерции пыталась затянуть его вперед, но с запозданием сработавшие усилители выдернули боевой костюм вместе с хозяином из-под удара. Парня хорошенько тряхнуло. Край острого лезвия задел шлем, но не пробил его.

Макс ударил дротиком чуть ниже большой нагрудной пластины твари в сочленение более мягких брюшных, вогнав его до упора. Острие пробило панцирь с задней стороны и вышло наружу. Он вплотную подошел к врагу, выхватил обрез из кобуры и, приставив к его шее, нажал на спусковой крючок. Раздался выстрел.

Из раны на шее существа толчками вытекала темно-фиолетовая кровь. Оно еще несколько секунд переминалось с ноги ногу, словно пьяница, потом повалилось на Максима. От неожиданности он подхватил тело левой рукой, не удержался и упал на колени.

По всему телу пробежала мелкая дрожь. В голове стоял сильный гул, к горлу подкатил неприятный ком, мысли и эмоции перемешались и безумным калейдоскопом застилали разум. Сильнейшее

напряжение достигло своего пика и, преодолев все преграды, выплеснулось потоком слез.

Придя в себя, парень обнаружил что все еще стоит на коленях. Труп лежит у него на груди, упершись лбом в плечо, и он все еще придерживает его левой рукой с зажатым в ней обрезом. Из спины его жертвы все еще торчит дротик. Если бы не эта деталь, со стороны могло бы показаться, будто он утешает старого друга.

Максим не отдавал себе отчета в том, сколько времени он провел, рыдая в обнимку с трупом чужеродной твари. Его это не сильно волновало: место было заброшенное, и выстрел вряд ли кто-то мог услышать.

Максим медленно сбросил с себя тело, убрал обрез в кобуру и вытащил дротик. Поднялся, опираясь на древко, и на ватных ногах побрел прочь с места своего первого боя.

Практически на окраине города находились несколько промышленных зон, окруживших город полукольцом. Большинство заводов в них было разрушено во время Вторжения, и эти зоны по большей части представляли собой развалины. Чтобы как то их оживить, территории и некоторые оставшиеся более или менее целые помещения сдавали частным лицам и небольшим фирмам. Доходило до того, что земли с объектами иногда отдавали чуть ли не безвозмездно. Но даже это мало помогало в оживлении разоренных локаций. В одной из таких малонаселенных зон Максим снимал себе мастерскую.

Он вернулся уже под утро. В небольшом помещении было темно. Серый утренний свет пробивался через маленькое окно под потолком, высвечивая небольшой квадрат пыльного пола. В этих сумерках можно было разглядеть очертания забитых хламом стеллажей, расположенных вдоль стен справа и слева от входа, верстак на противоположной от двери стене, а рядом с ним – большой и длинный стол с низко висящей над ним лампой. Возле двери стоял старый, изношенный диван из потертого и местами потрескавшегося кожзаменителя.

Максим закрыл дверь. Не включая свет, снял шлем и положил его на стол. Расстегнул застежки на левом боку костюма, ослабив ремни на груди и на поясе. Таким же образом он ослабил ремни на руках и ногах, стянул с себя комбинезон и повалился на диван.

Следующий день парень проспал до самого вечера. Квадрат света успел пройти от одной стены до другой и уверенно карабкался вверх, когда Максим открыл глаза и не сразу понял, где находится. Затуманенный тяжелым сном разум лишь после нескольких напряженных секунд узнал пыльную обстановку рассеченного лучом света помещения.

Его ночное напряжение давало о себе знать с каждым движением. Болели, кажется, все мышцы. При соприкосновениях с чем-либо ныли ссадины и ушибы. Он чувствовал себя так, будто его куклу Вуду использовали как подушечку для иголок, а когда для них кончилось место, ее вдобавок придавили чем-то тяжелым. Мысли с трудом ворочались в налитой свинцом голове.

Максим подошел к умывальнику, открыл кран и сунул голову под струю ледяной воды. Волна жидкого холода охватила его затылок и прошла по лицу, окончательно вырывая из лап дневного сна. Мысли постепенно прояснялись. Молодой человек постоял так с минуту, наслаждаясь ощущением свежести, после чего вдоволь напился воды прямо из-под крана.