Дуэт
Шрифт:
— Технически, это запрещено, — сказала я, глазея на пиццу, как будто она могла убить меня. Что теоретически могло случиться. Но, позвольте мне сказать вам, когда Джейсон вытащил кусок пиццы и приподнял его так, чтобы я сделала первый укус, она была чертовски приятной на вкус. Я съела два кусочка и наслаждалась каждым моментом. Если у меня будут видны жировые складки на красной ковровой дорожке на следующий день, я просто позволю папарацци пустить слухи о моей беременности — это заняло бы их на некоторое время.
— Ну, видимо пицца была хорошим выбором? —
Я подняла остаток пиццы со своей тарелки и закинула себе в рот.
— О, да.
Он кивнул прежде, чем убрал коробку с пиццей в мой холодильник. Он еле впихнул ее внутрь, среди всех фруктов и овощей, которыми мой диетолог загрузил меня на неделе. «Клянусь, если я скоро умру, виной всему будут овощи».
— Как ты узнал, что я буду бодрствовать? — спросила я, как только он закрыл дверь холодильника и повернулся обратно лицом ко мне. Теперь, когда пицца не отвлекала меня, я рассматривала его внешний вид. На нем была потрепанная черная футболка и джинсы. У него были накачанные руки, но не до неприличия. Даже сейчас мне было тяжело сфокусировать свое внимание на чем-то еще.
— Догадался, — просто сказал он, встречая мой взгляд, ухмыляясь.
— Технически, я должна встать уже через пару часов, чтобы начать подготовку к встрече с прессой и всему остальному. Завтра будет длинный день.
Он наклонился вперед и оперся руками о кухонный островок так, что мог поддерживать всю верхнюю часть своего тела.
— Ну, тогда я, вероятно, должен идти, — сказал он, хотя даже не сдвинулся с места.
— Похоже на то, — ответила я с улыбкой, которая становилась все шире, пока он смотрел на меня с другой стороны островка.
— Довольно поздно, — сказал он, хотя даже не смотрел на свои часы. Его темные глаза были приклеены ко мне.
Я, возможно, должна была сказать ему уйти, но вместо этого пожала плечами.
— Ты можешь остаться здесь, если хочешь, ну, знаешь, чтобы тебе было проще.
Он осмотрел глазами мою кухню, как будто я попросила его буквально спать на моем кухонном столе.
— Я имею в виду, у меня есть комфортный диван, — сказала я, указывая на свою гостиную.
Он приподнял свои брови и наконец-то оторвался от кухонного островка.
— Я не сплю на диване.
Я закатила глаза.
— Ой, да ладно, переступи через свои принципы. То, что ты такой крутой певец, не значит, что ты не можешь спать на диване.
Уверена, я продолжила бы нести чушь, если бы он не обошел вокруг островка и не заткнул меня своими губами. Ох, охххх. Он не собирался спать на диване, потому что он хотел спать в моей кровати.
Прошло больше недели с того момента, как я чувствовала его губы на своих, но мое тело не забыло, что значит оказаться в раю. Его губы были так нежны и настойчивы, как я и помнила, и то, как он прижимал меня вплотную к островку, превратил все протесты в мягкие, одобрительные стоны. Мои руки скользили по его футболке, по каждой впадине и изгибу его твердой груди. Если он что-нибудь быстро не сделает, то я окажусь
— Диван или кровать? — спросила я, пытаясь оттолкнуться от островка. Он не ответил и не отпустил меня. Его руки согнулись, а голова опустилась вниз, чтобы украсть еще один поцелуй. Табурет зашатался под моим телом, но я крепко вцепилась в него, и он удерживал меня. Одна из его рук расстегивала мою рубашку, и холод пробежал по моему позвоночнику. «Боже, мы сделаем это прямо тут, на этом табурете, словно парочка дикарей. Отлично».
Я возилась с застежкой его пояса и затем стащила его штаны вниз достаточно для того, чтобы добраться до его трусов.
— Встань, — проинструктировал он, сжав мой бицепс, чтобы поднять меня с табурета. Я только нашла свою опору, когда он стянул мои пижамные шорты и трусики. Холодное дуновение от кондиционера обвеяло мои бедра, и мурашки побежали по задней части моей шеи. Я выступила из своей одежды, когда он стащил мою майку, и, внезапно, я осталась голой. Голой, а вокруг тарелки в раковине, разделочная доска, которая валялась и издалека тихо осуждала.
— Скажи мне, если будет неудобно, — сказал он, ведя меня обратно к табурету.
Я должна была сидеть на стуле из раскаленных углей, чтобы остановить его. И даже тогда, я, возможно, просто позволила бы своей заднице сгореть. Я откинула голову назад и закрыла глаза, когда пальцы Джейсона прошлись вдоль моей кожи. Он будоражил мою кровь, пытаясь вызвать нашу страсть, но я была готова с того момента, как увидела его по ту сторону своей двери.
— Ты слышишь меня? — спросил он, уткнувшись носом в кожу около моего уха и затем мягко кусая мочку моего уха.
Боже мой…
— Дааааааа, — протянула я, отвечая ему так, как могла, пока его пальцы плавно скользили к моим бедрам.
Это был последний момент, когда я была способна на человеческую речь. Весь следующий час я общалась на языке, который разделяли только киты и другие большие морские животные. Главным образом, только длинные стоны и пронзительные крики. Шикарно, я знаю.
Угол кухонного острова, прижатый к моей спине, был мраморным, холодным и твердым, но кожа Джейсона была такой теплой. Я цеплялась за него, когда он выходил и входил в меня снова и снова. Было несколько моментов, когда табурет грозился опрокинуться, но Джейсон удержал нас, прикрывая мое тело, которое находилось впритык к кухонному островку, своей грудью и руками.
Я вонзила свои ногти в его спину, когда он захватил заднюю часть моих бедер так уверенно, будто заявляя свои права на меня.
Я хотела ощущать это от него.
И именно тогда я поняла, что делаю.
Я опять затерялась в нем. Полностью пропала в его глазах и руках, и этих губах на своем теле. Я не поняла этого, пока это не закончилось, и меня оставили, отрезвленную, после моего второго сногсшибательного оргазма, потому что я дала ему именно то, что он хотел. Опять.
Я отдала себя, без каких-либо обязательств.