Духов день
Шрифт:
В лёд упёрлись вспоротые клинком, истекающие зеленью руки. С такими же когтями, как у русалок, но ещё и с перепонками между пальцев. Вот что меня, оказывается, удивило. Теперь-то рассмотрел.
— Ненавиж-ж-жу! — услышал я до боли знакомый рефрен.
Защитный Круг скастовал на мгновение раньше, чем в меня прилетел магический удар. Без понятия, что это за тварь, но раз шарахает магией — значит, как минимум, средний уровень. А там чёрт его знает, может, и высший — вон, рассеченные кисти уже срослись.
А я один. А неподалеку выцарапываются
Тварь застыла. Я догадывался, что это очень ненадолго, и рубанул мечом — дополнив его Красным Петухом.
Мерзкая башка покатилась по льду. Удар! Есть. Пробил черепушку.
Восемь родий. Ого! Точно высшая тварь. Хотя в своей категории, должно быть, не самая сильная — иначе хрен бы я ушатал этого трансвестита Морозом такого уровня.
От воя, донесшегося со стороны реки, заложило уши. Три недобитые русалки почувствовали, что вожака больше нет, и пришли в ярость.
В этот раз я постарался подпустить их поближе — так, чтобы оказались на твердой почве. Скастовал Меч. Одной твари снёс башку, вторую разрубил пополам. Одна и две родии, которые получил, дали понять, что в этот раз русалки в целое уже не сползутся.
Третью, выглядевшую самой опасной и разъяренной, я встретил Костомолкой. Пронзил мечом раскатанную в блин черепушку и понял, что со Знаком не ошибся.
Три родии. Самая матёрая. Правильно сделал, что Костомолку врубил. Хотя потратился мощно, сил почти не осталось…
Я понял, что тяжело опираюсь на меч — так, как это обычно делали охотники после трудного боя. Вот когда пожалеешь, что Захара рядом нет! Туши ведь надо пожечь. И кости собрать, не бросать же.
Одно радует — новые твари из реки не полезут. Даже если они там есть. Хрен знает, что это такое восьмиродиевое я ушатал, но сомнений в том, что русалкопахана, почему-то не было. Велика вероятность, что оставшиеся русалки отсюда свалят подобру поздорову. Если, опять же, они здесь вообще ещё остались.
Сложив в мешок последнюю кость и шатаясь от усталости, я побрёл к карете.
— Господин охотник? — осторожно прилетело мне в спину.
Я оглянулся. Население хутора, оказывается, притаилось за окружающим дома плетнём.
— Очень вовремя нарисовались, — похвалил я. — Молодцы!
Ответом было смущенное молчание. Значит, слышали, как зову. Хотя, с другой стороны — правильно сделали, что не прибежали. Хрен знает, настоящий я охотник, или это нечисть морок наводит. То, что лично я не усидел бы и пошёл проверять — вопрос десятый. Передо мной не граф Давыдов и не братья-охотники, а обычные крестьяне. Для которых закон один: чем дальше держишься от нечисти, тем дольше проживёшь.
— Водозаборная зона очищена, —
Вот теперь они заголосили. И бросились ко мне. Качать себя я не позволил, и так еле на ногах стоял. От предложений заночевать и покушать меня отмазал прибежавший на шум кучер. Перехватил заплечный мешок и проводил до кареты. Пока садились, какая-то хуторянка успела таки метнуться домой, притащить свежий каравай и здоровенный окорок. Я решил, что отказывать некрасиво. Благодарность от хуторян мы тоже сложили в карету.
Напоследок я пообещал вправить мозги местным охотникам. А то чё они, в самом деле — для мебели, что ли, тут сидят?.. Провожаемые поклонами и пожеланиями доброго пути, мы наконец-то тронулись.
— Ну и вой же там стоял, ваше сиятельство! — поделился со мной впечатлениями кучер. — Я думал, поседею со страху!
— А ты разве не уже?
— Ну… — он смутился. — Борода-то — не совсем ещё.
— И правда. — Я зевнул.
* * *
Не знаю, что бы я делал, если бы за время моего отсутствия особняк генерал-губернатора и впрямь атаковали твари. За два часа дороги восстановиться успел, конечно, но не настолько, чтобы прямо сейчас отбиваться от упырей и вурдалаков. Но — повезло. Особняк встретил нас тишиной и ярко освещенными окнами первого этажа. Спать Илья Ильич не ложился. Дожидался меня.
Я сунул ему в руки передачу от благодарных хуторян, защиту с дома приказал не снимать до моего особого распоряжения. И меня не будить — тоже до особого распоряжения. После чего, с чувством выполненного долга, провалился в сон.
Когда проснулся, за окном давно рассвело. Это хорошо. Это значит, что дело, по которому прибыл сюда, можно не откладывать в долгий ящик. Сейчас только текучку порешаю — и погнали.
Первым делом я изобразил на листе бумаги — на столе лежала стопка, на случай, если гость вдруг возжелает написать приключенческий роман про попаданца, или ещё что-то в этом духе — Знак. Бросил его под ноги, встал — и со вспышкой переместился в кабину возле Оплота.
Толкнул дверь и через пару секунд уже стучал в дверь Оплота. Открыл мне Гравий и, не здороваясь, вопросительно уставился.
— И тебе не хворать, — кивнул я. — Не свинтил ещё в Сибирь?
— Собираюсь, — буркнул Гравий и посторонился.
Я мотнул головой:
— Я не надолго. Дело есть. Можешь мне отыскать пару охотников, которые хотят отдохнуть, но с выплатой отпускных и полным социальным пакетом?
— Чего?
— Да, говорю, в Смоленске одному хорошему человеку телохранители нужны. Никакой охоты, никакой самодеятельности: просто охранять в городе человека, который сам ни в какие блудняки не полезет. Кормёжка — за его счёт, плюс, платить будет. Только не полных недотёп! Есть мнение, кто-то к этому человеку подобраться пытается. Либо из наших, либо из тварей.