Думают…

Лодж Дэвид

— Нет, это как раз «Игольное ушко», — виновато говорит Хелен.

Аннабель Ривердейл заходится кашлем. Колин уводит ее, словно непослушного ребенка.

— А вы слыхали, что Патрик Уайт тоже написал роман под названием «Глаз бури»? — спрашивает Джаспер у Хелен, пытаясь разрядить обстановку.

— Да, но я узнала об этом слишком поздно и не стала менять название, — говорит Хелен. — Да и в любом случае я уже привыкла к нему.

— Что ж, неудивительно, что ты запуталась, Вив, — говорит сэр Стэн жене, а затем обращается к Хелен: —

А это разрешено?

— Да, авторское право на названия не распространяется, — отвечает она.

Гул голосов в гостиной усиливается. Большинство гостей уже выпивают по два-три бокала вина. Ральф и Кэрри переглядываются. Ральф вопросительно поднимает бровь, Кэрри кивает. Она поднимается и приглашает гостей в столовую. У круглого стола вскоре собирается довольно большая компания, раздаются восхищенные возгласы и одобрительные замечания по поводу аппетитных блюд. Гости с наполненными тарелками возвращаются в гостиную или разбредаются по другим комнатам первого этажа — для завтраков, для телевизора, для отдыха всей семьей. Комнаты по такому случаю убраны, а стулья и кресла расставлены так, чтобы удобно было общаться.

Ральф видит, как Марианна Ричмонд выходит в сад покурить. Через минуту он хватает ящик с пустыми винными бутылками и следует за ней. Держа курс на красный огонек ее сигареты, мерцающий в тени стены, догоняет ее.

— Кто-нибудь видел, как ты выходил? — спрашивает она.

Ральф не отвечает.

— Кто-нибудь тебя видел? — повторяет она.

— Я прихватил несколько пустых бутылок в качестве алиби, — отвечает он, ставя свою звонкую ношу на землю. Выдержав паузу, добавляет: — Я думал, мы не должны говорить. Я считал это основным правилом нашей игры.

— Игра окончена.

— О чем ты?

— Оливер видел нас на стоянке во вторник.

— Я не знал, что с тобой был Оливер!

— Его не было. Просто досадное совпадение. У них в спецшколе по вторникам уроки самостоятельности. Их учат ходить в магазины, пользоваться общественным транспортом. В этот раз они ездили в «Сэйнзбери», а Оливер отстал от группы, заплутал и бродил по стоянке в поисках микроавтобуса, в котором они приехали, а потом увидел нас в машине.

— Как ты узнала об этом?

— Он сам мне вчера рассказал: «Я видел, как ты целовалась в машине с Ральфом Мессенджером».

— Черт! Откуда он знает мое имя?

— Он никогда не забывает имен, особенно если видел человека по телевизору.

— О господи!

— Боюсь, как бы он не рассказал обо всем Джасперу.

— Ты можешь попросить его не говорить?

— Он не поймет.

— Если даже он расскажет, просто будешь все отрицать, — говорит Ральф. — Это выглядит слишком уж неправдоподобно. Джаспер поверит тебе, если ты будешь все отрицать.

— Оливер не умеет лгать. Он не понимает, что такое ложь, — вздыхает Марианна.

— Ясное дело, — задумчиво говорит Ральф, —

тут никакая ТС не поможет.

— Что-что?

— Теория сознания. Человек способен лгать только в том случае, если понимает, что другие люди могут воспринимать мир иначе… Большинство детей приобретают это качество к трем-четырем годам. Аутисты — никогда.

— Очень интересно, но пользы от этого мало, — говорит Марианна. — Джаспер знает, что Оливер не умеет врать.

— Тогда тебе нужно сказать, что он ошибся. В конце концов было темно, шел дождь.

— Но ведь мы были там втроем, в одно и то же время, — говорит Марианна. — Джаспер сможет все это сопоставить, если решит довести дело до разбирательства. Обстоятельства подозрительные, не правда ли?

Ральф задумался.

— О’кей. Предположим, Оливер видел нас в магазине, потом отстал от группы, бродил по стоянке расстроенный, увидел обнимающуюся пару, похожую на нас, в машине с запотевшими стеклами и решил, что это мы. Идея совершенно абсурдная. Ральф Мессенджер и Марианна Ричмонд целуются на стоянке в «Сэйнзбери»? Курам на смех. Никаких проблем.

— Хотелось бы на это надеяться, — говорит Марианна, последний раз затянувшись сигаретой, а затем тушит ее о забор. — Пошли лучше в дом, только по одному.

— А поцелуй? — говорит Ральф, приближаясь к ней.

— Нет, Ральф. — Она резко отталкивает его. — Это была глупая игра, и она окончена.

Марианна разворачивается и идет в дом, обхватив себя обеими руками и поеживаясь от холода.

Ральф поднимает ящик с бутылками и относит его к мусорным бакам у торца дома.

Хелен замечает в коридоре профессора Дугласса, застегивающего пальто.

— Уже уходите? — спрашивает она.

— Как видите, — отвечает он. — Мои женщины всегда беспокоятся, если я задерживаюсь.

Часы в холле показывают четверть одиннадцатого. Он продолжает:

— Если начистоту, я не очень-то люблю вечеринки. Никогда не получается закончить мысль.

— Я понимаю, о чем вы.

— Но, по-моему, хозяина это не огорчает. — Дугласс натягивает черные лайковые перчатки и расправляет их на пальцах. — Мастер научной цитаты. Он скалится с таким видом, будто отпустил гениальную шутку. — Передайте ему и миссис Мессенджер, что мне нужно было идти, хорошо? Я не смог их найти, чтобы попрощаться.

— Конечно, передам.

— Засим спокойной ночи. — Щелкнув кнопками на перчатках, он уходит.

Хелен возвращается в гостиную, где Летиция Гловер спорит с Колином Ривердейлом о контроле рождаемости.

— Католическая церковь должна за это ответить. Бороться против программы контрацепции в странах третьего мира — просто преступление.

— Капиталистическим странам северного полушария выгодно снижать уровень рождаемости в южном, — говорит Колин. — Повышая уровень жизни в странах третьего мира, они создают новые рынки сбыта для своих товаров.