Дуновение смерти
Шрифт:
— Нет.
— Вот и видно, что вы не спец. Вы же чуть не выложили этому старикану все, что знали. А зачем? Если он виноват, ему и без вас это известно. Так что рассказывать при нем все подряд никак не полагалось. Понятно? Что-то надо было приберечь. Вот как с этим баллоном! Про баллон вы ему не должны были говорить. А если б я вас не удержал, вы бы ему все раскрыли. Что бы мы тогда делали? Нет, никогда нельзя
— Да, большое вам спасибо за это, мистер Доэни.
Сыщик пожал плечами;
— Простой профессиональный трюк. Старый, между прочим. Да, наверное все хорошие трюки старые. Ну что ж, проф, пора нам распрощаться. Надеюсь, что больше не встретимся. В смысле — по таким делам.
Брейд рассеянно пожал ему руку и оглядел свой кабинет, словно видел его впервые.
— Подумайте, — сказал он, — ведь эта история продолжалась меньше ста часов. Только и всего.
— А вам небось показалось, куда больше?
— Целую вечность! — ответил Брейд.
Доэни склонил голову набок и спросил:
— А на работе у вас из-за этого ничего не будет?
— Что? А вы знаете, — Брейд коротко рассмеялся, и в смехе его послышалось смятение, — мне это все равно. Как только я узнал, что лишаюсь места, у меня словно гора с плеч свалилась. Раз я его потерял, то теперь и беспокоиться не о чем. Я даже почувствовал облегчение. Наверно, это звучит дико.
— Дико, не дико, а я вас понимаю.
— Когда Кэп сказал мне, что меня лишат места… — внезапно Брейд задумался: а правду ли сказал Кэп? Правда ли, что Литлби решил не оставлять его на будущий год? Может быть, Кэп применил такой ход, чтобы отвратить Брейда от работы Ральфа? Возможно, что это был маневр в психологической войне? Ведь Литлби как раз сегодня утром прислал компромиссное извещение… Впрочем, какая разница?
И Брейд с наслаждением понял, что ему совершенно наплевать, так это или не так.
— Наплевать! — громко сказал он. — Хватит! Всю жизнь я старался сдерживаться и не привлекать к себе внимания. Давать сдачи гораздо приятнее! Когда я высказал Ранке и Фостеру все, что думаю о них, мне
Доэни наблюдал за ним с напряженным интересом исследователя человеческих душ. Глаза его блестели.
— В этой заварухе вы, проф, дрались здорово — от начала до конца.
С неожиданной энергией Брейд сказал:
— Вы правы: от начала до конца. (Именно. Ему пришлось сражаться за все решительно. Начиная с того, чтобы сохранить семью и место, и кончая тем, чтобы не угодить на электрический стул.)
Он медленно произнес:
— И я победил!
— Еще бы, профессор!
Брейд облегченно засмеялся. Он подумал о Литлби. У бедного слюнтяя свои проблемы. Теперь у него на факультете и убийца, и убитый сразу! Придется предстать перед ректором (тиран и отпетый эгоист с кошачьей улыбочкой). А там совет членов правления, а там газеты!
Снизу доверху, по всей цепочке, никто не знает уверенности. Каждый сражается со своим пугалом.
И везет тому, у кого хватает мужества ввязаться в драку. Как сделал он, Брейд.
Брейд встрепенулся:
— Опять задержался, а надо обо всем рассказать Дорис.
— О супруге не беспокойтесь, — отозвался Доэни. — Я решил, что вы слишком взвинчены и забудете ей позвонить. Вот я и позвонил сам, сообщил, что все в порядке, только вы можете немного задержаться. Я думал, наши ребята захотят, чтобы вы к ним зашли, решат задать вам парочку вопросов.
— Вот как?
— Но похоже, что они уже не позвонят, так что идите домой. Если понадобится еще чего, я знаю, где вас найти.
— Конечно! И большущее вам спасибо, мистер Доэни!
Они снова пожали друг другу руки. И вместе вышли из здания.
Брейд свернул к лестнице, ведущей к автомобильной стоянке. Он оглянулся еще раз:
— Знаете, мистер Доэни, как странно! После всех этих долгих лет я наконец получил утверждение. Неважно, что будет с моим местом на факультете. Я утвержден в другом месте, самом важном. Здесь! — Он постучал себя по груди.
И гремя каблуками, побежал вниз по лестнице, не заботясь, понял ли его Доэни.
Он спешил домой, к Дорис, — пусть знает, что он утвержден.