Дура
Шрифт:
Севинье (тронут). Женушка моя! (Обнимает ее.) Знаешь, до встречи с тобой я не знал, что такое любовь!
Антуанетта. Я тоже не знала. (Весело.) Но примерно так ее представляла!
Севинье. Любимая!
Антуанетта. Поцелуй меня!
Севинье. Тогда за дверью. Если кто и войдет, нас не увидят.
Антуанетта (мужу, собирающемуся ее поцеловать). Ты пробьешься? Станешь знаменитым следователем?
Севинье (почти яростно). А ты думаешь, что мне не надоело наше прозябание, наш дом без лифта, наша машина, которая разваливается на ходу, твоя шубка – имитация из искусственного меха, думаешь – нет?
Антуанетта. Не нервничай, все не так страшно.
Севинье. Как вспомню об этом кретине Пароди, который стал генеральным прокурором!
Антуанетта. Да, но как он спину гнул!
Севинье. Что касается спины, то я согнусь в три погибели! Побью все рекорды по лизанию башмаков!
Антуанетта. Какой у тебя страшный взгляд!
Севинье. Я на все пойду, понимаешь! На все, только бы выбраться из этой серости.
Антуанетта. Даже на что-то плохое?
Севинье (не отвечая). Не приставай. Сейчас дело не в этом.
Они целуются, довольно долго. В дверь стучат. Севинье и его жена отскакивают друг от друга.
Войдите!
Морестан (входя). Досье нигде нет. Наверно, у нас затерялось.
Севинье (полный достоинства). Что это за манеры, Морестан? Вы теперь стучите, перед тем как войти?
Морестан. Но, господин следователь…
Севинье. Этот кабинет – также и ваш кабинет. И знайте, мне нечего скрывать.
Морестан (улыбаясь, показывает на губы Севинье, испачканные в помаде). Вы поранились?
Антуанетта (смеется). О, у вас есть чувство юмора!
Севинье (вытирает губы, достав платок из верхнего кармана; Антуанетте). Без двадцати четыре! Я постараюсь не задержаться.
Антуанетта (искренне и ласково). Когда бы ты ни пришел, мне всегда кажется, что ты задержался, любовь моя! (Посылает ему воздушный поцелуй и выходит.)
Морестан. У вас очаровательная жена!
Севинье (закуривая сигарету). Спасибо!
Морестан. Надеюсь, она будет навещать вас время от времени?
Севинье. Я передам ей ваше пожелание.
Оба смеются. Стук в дверь.
Войдите.
Входит Лабланш. Он товарищ районного прокурора. По рангу он не выше Севинье, но следователь хочет понравиться всем, в том числе и Лабланшу. Лабланш еще молод, красив, изысканно элегантен, но в нем есть что-то властное и неприятное.
Морестан (поспешно
Лабланш (протягивая руку). Разрешите представиться – Лабланш.
Севинье (тоже вставая). О! Очень рад! Сигарету?
Лабланш (холодно). Нет, спасибо.
Севинье. Ничего, мы не на допросе.
Лабланш (фальшиво добродушно). И правда, я думаю, вы не допрашивали эту очаровательную посетительницу, которая вышла от вас с букетом в руках.
Севинье (с безразличным видом, на самом деле он очень горд). Это моя жена.
Лабланш. А! А! Поздравляю!
Севинье. Она заходила посмотреть, как я устроился.
Лабланш. Надеюсь познакомиться с ней в субботу. Я тоже ужинаю у прокурора.
Севинье. Очень рад слышать. (Жестом приглашает его сесть.)
Лабланш (садясь). Но я зашел не только поздороваться.
Севинье (внезапно становясь внимательным). Я вас слушаю.
Лабланш. Вы приступаете к допросам по делу об убийстве на улице Фэзандери?
Севинье. Я вызвал первых свидетелей к четырем часам.
Лабланш (резко и категорично). Это мелкое дело, не представляющее никакого интереса.
Севинье. Это мой дебют!
Лабланш (невесело улыбаясь). Дешевый ширпотреб, простите за сравнение.
Севинье (живо, смеясь). Ну, вечерний туалет от Кристиана Диора мне пока не по карману.
Лабланш. Девушку нашли раздетой, в обмороке, рядом с ее любовником.
Севинье. Более того – она еще держала в руке револьвер, из которого его застрелила.
Лабланш (с притворным сочувствием). Правда, она была в обмороке…
Севинье (с сарказмом). Стреляет в любовника, а падает без чувств сама.
Лабланш. Ее рассказ шит белыми нитками. «Убийца» – она даже не может сказать, мужчина это или женщина, словом, таинственная тень, – открывает дверь, стреляет и исчезает, не оставляя никаких следов!
Севинье (тем же саркастическим тоном). Так похоже на правду!
Лабланш. Я не понимаю, почему эту девицу сразу не арестовали.
Севинье. Две-три детали не совпадают. Но я сейчас ее допрошу, и через час она уже будет за решеткой.
Лабланш. Обычное преступление на почве ревности – ничего особенного.
Севинье. Ничего особенного.
Лабланш. Нам повезло, что в газетах было всего три строчки. Мы раздувать не будем.
Севинье (без уверенности в голосе). Да и незачем.