Дураков нет
Шрифт:
– Я ручаюсь, что мой клиент будет вести себя хорошо. – Уэрф бросил на Салли предостерегающий взгляд.
Судья посмотрел на Уэрфа как на расшалившегося ребенка.
– Зря вы сомневаетесь в моих умственных способностях, мистер Уэрфлай. Я знаю вас и знаю вашего клиента, и я знаю, что вы не можете за него поручиться.
Пристыженный Уэрф согласился, что это правда.
– Ну так что, мистер Салливан? – спросил судья. – Вы ведь еще не устали? Как в тот раз, когда решили, что врезать полицейскому – хорошая идея? Вы сумеете хоть десять минут вести себя как взрослый человек?
– Постараюсь,
– Не надо стараться, – посоветовал судья, – надо делать. А вы, Реймер?
Чело Реймера затуманилось. Он не был в этом уверен, но все-таки у него сложилось впечатление, будто судья минуту назад назвал его дураком, – Реймер счел это неуместным.
– Куда катится эта страна, хотел бы я знать, а больше мне сказать нечего. У меня все это в голове не укладывается, вот что я хочу заявить для протокола.
– Не получится, – ответил судья Флэтт. – Идите в коридор, сядьте и подумайте, почему именно, и тогда до вас, быть может, дойдет, почему у вас не получится заявить что-либо для протокола, – я это уже объяснял.
Сэтч Генри и начальник полиции прятали улыбки, Реймер это заметил, почуял, что вот-вот лишится поддержки, и в раздражении ринулся прочь из кабинета. Салли неторопливо последовал за ним, однако все же очутился у двери, когда она еще не захлопнулась, и увидел, что Реймер скрылся в мужском туалете. Оттуда донесся грохот, точно кто-то изо всех сил пинал мусорную корзину.
Коридор в дальнем конце заканчивался холлом, и Салли отправился туда в надежде отыскать кофейный автомат. Карман его был битком набит монетами: накануне вечером к нему в камеру заглянули Уэрф и Карл Робак и Салли сыграл с ними в покер по мелочи. Карл явно злился на Салли, но так и не сказал почему. Просто весь вечер обзывал Салли на все лады. А еще пил, курил и не желал слышать, когда ему напоминали о недавних зароках. Салли решил, Карл сам не свой из-за того, что сорвалась сделка с луна-парком. Салли весь вечер выигрывал, и теперь у него в карманах скопилось столько монет, что металлоискатель взорвался бы.
Похоже, вчерашняя удача его еще не покинула, поскольку кофейный автомат в холле обнаружился, Салли скормил ему два четвертака и, не в силах отделаться от ощущения, что ему везет, глупая полоса завершилась и жизнь, возможно, наладится, получил взамен полчашки черного, как гудрон, кофе. Салли сидел, положив больную ногу на пластмассовый стул, и обдумывал свои – пусть пока невеликие – шансы, когда появился Реймер с полурасстегнутой ширинкой. Увидев Салли, Реймер явно хотел развернуться и уйти.
Салли выдвинул из-под стола пластмассовый стул.
– Садись, – предложил он. – Отдохни.
– Нет уж, спасибо. – Реймер наставил на Салли темные стекла очков. – Знаешь, справедливости не существует. Вот о чем я жалею.
– Конечно, не существует, – согласился Салли. – Тебе сколько лет?
– А жаль, – гнул свое Реймер.
Салли кивнул:
– Очень. Может, кофе? Я угощаю.
– Я сам в состоянии купить себе кофе. – Порывшись в кармане, полицейский направился к кофейному автомату.
Салли сразу смекнул, что Реймер ошибся. На ладони его лежало центов сорок пять, не больше. А на стоявшем поодаль автомате для размена долларовых купюр
– Погоди минутку.
И пересел за другой столик. Рассудив, что теперь он в безопасности и здесь его не заденет, Салли добавил:
– Окей, продолжай.
Реймер вцепился в кофейный автомат, принялся его трясти, тот врезался в стену, отскочил, но Реймер врезал по нему еще сильнее и успокоился, лишь когда автомат прорвало и кофе хлынул на пол. Тогда Реймер отошел от автомата и с неподдельным удовольствием обозрел лужу, растекающуюся по полу.
– Так-то, – сказал он, после чего выдвинул себе стул из-под стола Салли.
И тут в холл влетел Олли Куинн.
– Иисусе, – сказал начальник полиции, оглядывая разор. – Я уж думал, стреляли.
И ушел.
Реймер отпил кофе и побледнел. Пока он ломал автомат, вся его злость улетучилась, и теперь Реймеру было неловко – это Салли тоже понимал. Полицейский вздохнул.
– Иногда накатывает, правда? – сказал он.
Салли хотел было ответить, что именно поэтому он и ударил Реймера, что на самом деле он ничего против него не имеет, как вдруг заметил, что на пороге – там, где только что был Олли, – стоят Питер с Уиллом. Питер оглядел холл с обычным для него равнодушно-насмешливым выражением, которое так раздражало Касс, – казалось, он хочет сказать, что и не ждет от других ничего, кроме глупостей. А вот Уилл вряд ли когда-нибудь проникнется таким же равнодушием, подумал Салли. Внук его, как всегда, вел себя совсем как взрослый: осторожно приблизился к деду, уселся на его здоровое колено и обнял за шею. Другой ребенок подбежал бы. Другой ребенок забыл бы, какое колено больное. Другой ребенок вообще забыл бы, что у Салли болит колено.
– Что нового, приятель?
– Шлёпа в больнице, – сообщил Уилл.
Питер выдвинул себе стул, кивнул угрюмому полицейскому. Если Питер и удивился, увидев, что отец с Реймером мирно сидят за одним столом, то виду не подал.
– Ты знаком с моим сыном? – спросил Салли.
Реймер нахмурился:
– Вы же были тогда в машине?
Питер ответил, что был, и они пожали друг другу руки.
– Так что там со Шлёпой? – спросил Салли.
– Ему удалили гланды, – ответил Питер.
– Все хорошо?
Питер пожал плечами:
– Мне так сказали. Мне и сообщили-то об этом только потому, что пришлют счет из больницы.
– Я не думал, что ты так быстро вернешься, – заметил Салли.
После похорон Хэтти Питер взял пикап и уехал в Моргантаун уладить оставшиеся дела: вывезти вещи из дома, который они с Шарлоттой снимали, закрыть банковские счета, забрать книги из своего кабинета в университете, узнать насчет страховых выплат, поскольку в “Салливан Энтерпрайзес” ему медицинскую страховку не предлагали.