Дурной глаз
Шрифт:
— Реми!
Клементина уже была на втором этаже. Реми отодвинул стул и сделал вид, что причесывается перед зеркалом в дверце шкафа.
— Ты мог бы и ответить!
Она недоверчиво осмотрелась вокруг.
— Я нагрела тебе молоко. Спускайся вниз!
Он пожал плечами и прошел перед старушкой. Молоко. Это восстанавливает силы. Таблетки. Капли. Боже мой, сколько можно! Он спустился вниз. Дядя больше не кричал, но света по-прежнему не было. Придется ужинать при свечах. А где Раймонда? В гостинной никого. В столовой тоже. Реми услышал из кухни дядин
Он разговаривал с Раймондой. Когда тот увидел, что входит его племянник, он отстранился от нее в сторону.
Глава 4
Твой отец, естественно, забыл предупредить служанку, — сказал дядя. Тут даже нет дров, чтобы зажечь огонь. Деревня, это конечно очень мило, но нужно еще уметь все организовать. Он сидел за столом в одной рубашке, с закатанными рукавами, на лбу у него выступили капельки пота. Перед ним стояла литровая бутылка белого вина, стакан и термос.
— Твоя сосочка, — кивнул на него дядя. — Но на твоем месте бы выпил стаканчик винца.
Насвистывая, он пошел искать второй стакан и наполнил его до краев.
— За твое здоровье!
Реми протянул руку.
— Нет, вам не следует этого делать, — сказала Раймонда.
— Что? Что мне не следует делать?
— Ваш отец… Он бы вам этого не позволил…
Реми поднял стакан и, с вызовом глядя на заливавшегося от смеха дядю, одним духом выпил вино.
— Вы неправы, мсье Вобер, — бросила Раймонда. — Вы отлично знаете, что пока еще нужно быть очень осторожным.
Дядя так хохотал, что вынужден был сесть.
— Ну вы и фрукты, вы оба, — воскликнул он. — Да, не соскучишься с такой предусмотрительной сиделкой!
На него напал приступ кашля, который вызвал прилив крови к лицу; дрожащей рукой он снова наполнил стаканы.
— Чертов мальчишка! Ну, за твоих девочек!
Он медленно выпил, поднялся и похлопал Раймонду по щеке.
— Ну, девочка, не дуйся.
Показывая на племянника большим пальцем, он прибавил:
— Заставьте его, наконец, немного поработать. Думаю, слуги так и придут.
— Я буду работать, если сам этого захочу — бросил Реми. — Нечего не приказывать. Мне начинает надоедать, когда со мной обращаются, как… как…
Он в бешенстве схватил бутылку, не зная толком, хочет ли он налить себе стакан, или грохнуть ее о плитки пола.
— Посмотрите на этого молокососа!
Дядя вытащил из кармана горсть сигар, небрежно выбрал одну из них и с помощью кухонного ножа резким движением отрезал кончик.
— Я бы с удовольствием занялся тобой, — пробурчал он, отыскивая спички, — Дворянское отродье!…
Он сплюнул крошки табака, направился к двери и открыл ее. Против света можно было видеть только громадную тень, которая, застыв на мгновение, полуобернулась к ним. Реми наполнил стакан и, словно кого-то провоцируя, поднес его к губам.
— Бедная девочка, — сказал дядя, обратившись к Раймонде. — Чем они тебя заставляют заниматься!
Он спустился по ступенькам, и под его ногами захрустел гравий. Над порогом медленно поднялась
— Раймонда, — наконец, сказал он. — Мой дядя — это просто ничтожный тип. Не нужно воспринимать его серьезно. Отчего вы плачете?.. Оттого, что он только что сказал?
Она покачала головой.
— Что же тогда?.. Потому что он сказал: "За твоих девочек?.. " Это так, Раймонда?.. Вам неприятно, что дядя воображает себе…
Он приблизился к молодой женщине и обнял ее за плечи.
— Мне же наоборот это приятно, — продолжал он. — Представьте себе, Раймонда, что я… немного в вас влюблен, а?.. Так, простое предположение… Что в этом плохого?
— Нет, — освобождаясь от него прошептала Раймонда. — Не нужно. Ваш отец будет сердиться, если узнает, что… Мне придется уволиться.
— А вы не хотите уходить?
— Нет.
— Из-за меня?
Она колебалась. Что-то похожее на судорогу болезненно сковало затылок и плечи Реми. Он следил за ее губами. Угадав, что она намеревается сказать, он поднял руку.
— Нет, Раймонда… Я знаю.
Он сделал несколько шагов и носком ботинка закрыл дверь. Потом машинально передвинул стаканы. Ему было плохо. В первый раз он думал не только о себе. Он издали спросил:
— Это так трудно найти место?.. Нужно долго искать… Читать объявления.
Нет. Это все не то. Нечто вроде грустной улыбки появилось на лице Раймонды.
— Извините, — сказал Реми. — Я не хотел вас обидеть. Я пытаюсь понять.
Он плеснул себе немного вина и, так как Раймонда сделала движение, чтобы забрать бутылку, он быстро сказал:
— Оставьте. Это подстегивает мое воображение. Я в этом сейчас нуждаюсь.
Он внезапно осознал, что каждый месяц Воберы выплачивают Раймонде жалование так же, как Клементине, Адриену, как всем своим служащим, которых он знал только понаслышке. И из глубины его памяти возник голос отца, который с какой-то особой интонацией ему говорил: " В конечном итоге, я работаю только ради тебя… " Весь этот маленький мирок работал на него, для того, чтобы больной кушал редкие фрукты, чтобы на столике у его кровати стояли изящные букеты цветов, чтобы он играл дорогими игрушками, читал дорогие книги.
— Я считаю, что мне тоже скоро нужно начать работать, — пробормотал он.
— Вам?
— Да, мне. Вас это удивляет? Вы думаете я на это не способен.
— Нет. Только…
— Думаю, это не бог весть какое чудо сидеть за столом и подписывать бумаги.
— Естественно! Если вы имеете ввиду занятие такого рода!
— Но, если я захочу, я смогу выполнять даже ручную работу… Знаете, я никогда в своей жизни не разжигал огня… Так вот, вы сейчас увидите. Встаньте в сторону!
Он поднял на плите конфорки, схватил старую газету и яростно запихал ее внутрь.