Душа архонта
Шрифт:
– А ты – человек, Лиандра? Это ведь не твое имя.
– Я не помню своего.
Какой странный вопрос – человек ли она… Хан оставил Лиандру в покое и задумался.
– Поджог в Готе Герванта удивил, и только. Если он узнает о казематах, тебя ждет допрос пострашнее моего, а у нелюдя достанет ума сделать выводы. Ты зашла слишком далеко. Не пытайся улизнуть – поймают. Будешь и дальше ломать комедию с немотой – тебя раскусят. И накажут в любом случае.
Ханлейт направился к выходу, обернулся на пороге и добавил:
– Для Герванта
Лиандра осталась одна. Все, что она сделает – будет иметь ужасные последствия. Заговорит – придется объяснять, почему молчала; не заговорит – ее секрет знает Хан. Как поступит эльф? Доложит Герванту обо всем, что услышал? Девушка начала дрожать от волнения и холода и стояла на месте, глядя в запертую дверь. Вот-вот в нее ворвутся, и…
– Он не скажет.
Лиандра вздрогнула – она не сомневалась, что находится в сарае совсем одна.
– Он не скажет, и я и тоже буду молчать. Хан прав – о казематах крепости Герванту говорить нельзя. Он не поверит.
Девушка узнала мелодичный голос Киндара. Избитый эльф стал невольным свидетелем разговора с Ханлейтом.
– Я могу уйти, прямо сейчас. Я убегу, у меня есть лошадь! – с отчаянным упрямством возразила Лиандра, но так и не решилась выйти.
– Уже нет. Я все видел, эти стены похожи на решето. Как думаешь, зачем эрендолец ходил в конюшню? Предупредить твое бегство. Он рассудил правильно: ты далеко зашла, бежать нужно было гораздо раньше. А ты не могла бы подойти ближе? Мне тяжело говорить громко.
Эльф лежал на спине в дальнем углу сарая, надежно спрятанный за рухлядью. Лиандра нашла его и села рядом, обхватив руками колени. С гримасой боли Киндар повернул голову, чтобы лучше видеть свою собеседницу. Гвидо выполнил приказ буквально – сломал эльфу ребра.
– Отсюда нельзя уйти, девушка. Разве ты не слышала, что тебе сказал Хан? Все так и есть. К Герванту – как в яму, выход из братства – только мертвым.
– Но тебя же выгнали?
На губах Киндара появилась мягкая улыбка, и он отрицательно покачал головой.
– Нет, я понес заслуженную кару за вранье. Будь иначе, со мной бы «говорил» не Гвидо, а меч Ханлейта. Смерть от его руки – это лучшая смерть, о которой я могу мечтать. Эрендолец убивает быстро.
– Ты желаешь себе гибели?
– Ничего не имею против.
Лиандра озадаченно посмотрела на Киндара. Весь облик эльфа говорил о смирении и покорности судьбе, в его лице не было ни страха, ни ненависти.
– Зачем ты здесь?
– Потому, что у меня нет выбора. Я убил ария.
– Ария? – непонимающе переспросила девушка.
– Да. Арии – маги, сильнейшие в Империи. Каждый из них подчиняет себе одну из стихий. Например, воду. Или огонь. Это очень важные и дорогие сердцу Императора существа, – объяснил Киндар с легкой иронической улыбкой.
– Тогда как же ты его убил?
– Ты
«Ее? Так это была женщина?» – поняла Лиандра, но не стала уточнять.
– За содеянное меня ждут пытки на главной площади Аверны, пока «вся кровь не покинет тело и не остановится сердце». И чем дольше продлится наказание, тем приятнее будет Императору. Великая честь для маленького эльфа, правда? Так что братия Герванта для меня – наилучший из вариантов.
В старом хлеву повисло молчание. Где-то в его глубине через худую крышу просачивались дождевые капли и падали на металлическую поверхность. Унылый, монотонный звук нагонял тоску, казалось, что в мире не осталось чистого и сухого угла, где никто не угрожает расправой, нет страданий и боли.
– Зачем ты обманул, что умеешь врачевать?
– Ну, доля правды в этом есть. Моя родина – Озерный край, долина реки Виндала. Ты бывала там, девушка? Нет? – Киндар вздохнул, – жаль, ты не видела лучшее место на земле. Тогда представь: в долину не заглядывает зима, а благодатное солнце отражается в чистых водах бесчисленных озер. По их берегам растут удивительные растения, способные подарить моему народу красоту и молодость. Почти вечную, девушка. Увы, эльфы стараются не для себя – арии Императора должны быть не только грозны, но и прекрасны! Руки озерных эльфов, а до недавнего времени и мои собственные, трудятся во благо Империи, продлевая дни магам. Так вот, Лиандра – я убил свою госпожу, и не жалею об этом. Но я не врачеватель и не умею лечить боевые раны. Признаюсь, зубы тоже.
Рассказ Киндара показался Лиандре очень простым.
– Почему ты не объяснил все Герванту, как мне только что? – наивно спросила она.
Киндар посмотрел на нее странно-ласковым, немного удивленным взглядом:
– А кто изображал скромницу бессловесную?
Хороший вопрос. Наверное, с эльфом тоже не все так очевидно…
– Я никому не скажу! – уверила Лиандра.
Киндар только улыбнулся.
– Я считала, эльфы и так не стареют…
– А я думаю, что ты плохо разбираешься в эльфах. И не только в них. Вспомни, как выглядит эрендолец, и посмотри на меня.
– Ты совсем юный. Моложе меня лет на… – Лиандра запнулась, с опозданием вспомнив, что не знает свой возраст.
– На сколько, девушка? Я начал принимать эликсир молодости с семнадцати лет. Так и выгляжу. А Ханлейт не принимал вообще. Он продолжает стареть.
– Разве Хан старый?
Киндар неожиданно рассмеялся, придерживая рукой ребра.
– Да, ему лет двести!
Лиандра задумалась: верно, юным Ханлейт не выглядел. Если бы речь зашла о человеке, то ему можно было дать около тридцати с хвостиком… Не старый, но зрелый и опытный. И очень мрачный. Эрендолец-убийца. Мысли Лиандры вернулись в исходную точку.