Душа человека

Фромм Эрих

*Маркс задал особенно много головоломок в этой дилемме. Он говорил о "сущности человека", хотя и не пользовался этим выражением после "Экономическо-философских рукописей 1844 года", он говорил, например, о "неизуродованном" человеке, что само по себе предполагает возможность изуродовать человеческую природу. В третьем томе "Капитала" он все еще использует понятие "человеческая природа" и обозначает в качестве неотчужденного такой труд, который имеет место "при условиях, наиболее достойных их человеческой

природы и адекватных ей" (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 25. Ч. 2.С. 387). Кроме того, Маркс представлял точку зрения, согласно которой человек сам создает себя в процессе истории, а в одном месте он даже утверждал, что сущность человека есть не что иное, как "совокупность общественных отношений", в которой он живет. Очевидно, Маркс, с одной стороны, не хотел отказываться от своего представления о природе человека, но, с другой стороны, не хотел также оказаться во власти неисторического, неэволюционного подхода. На самом деле он так и не нашел разрешения этой дилеммы, поскольку не дал определения природы человека, а его высказывания на эту тему остались весьма неопределенными и противоречивыми.

* Мысли, приведенные на следующих страницах, изложены мною d книге "The sane Society" (1955). Я хотел бы их здесь повторить в сжатой форме, поскольку иначе будет лишена основы главная часть данной книги.

*Ср. учение и практику дзен-буддизма, представленную Д. Т. Судзуки в его многочисленных книгах.

*3десь, как и во всей книге, слово "детерминизм" употребляется в смысле направления, которое Уильям Джеймс и современные англосаксонские философы обозначают как "жесткий детерминизм". Детерминизм в этом смысле следует отличать от теории, содержащейся в произведениях Юма и Милля, которую обычно обозначают как "мягкий детерминизм" и согласно которой детерминизм и человеческая свобода совместимы. В своей позиции я больше склоняюсь к "мягкому", чем к "жесткому" детерминизму, однако не хотел бы идентифицировать себя также и с первым.

*Подобная точка зрения, по существу, представлена в классическом буддизме. Человек привязан к колесу перерождений. Он может освободить себя от этой детерминации только через осознание своей экзистенциальной ситуации и через вступление на восьмеричный путь праведной жизни. Подобная же точка зрения представлена пророками Ветхого завета. Человек имеет выбор между "благословением и проклятием", между "жизнью и смертью", но может наступить такой момент, в котором возврат уже невозможен, если он слишком долго медлит с выбором жизни.

*В это заблуждение впадает даже такой автор, как Остин Фаррар, чьи работы о свободе принадлежат к наиболее остроумным, обоснованным и объективным анализам свободы. Он пишет: "Выбор находится per definitionem между альтернативами.

То, что при одной альтернативе выбор является подлинным и психологически открытым, можно заключить на основании наблюдения, что люди стараются сделать свой выбор. То, что они обычно упускают возможность сделать свой выбор, еще не доказывает, что он не был для них открыт" (Farar А. 1958. S. 151.).

* Августин говорит о состоянии блаженства, в котором человек не свободен больше грешить.

*Если речь идет только о проигранной партии в шахматы, то этот ход, конечно, нельзя назвать "горьким". Однако, если речь идет о смерти миллионов людей только потому, что генералы не были достаточно искусны и объективны, чтобы увидеть, что они проиграли войну, то здесь обозначение "горький конец" вполне оправдано. Дважды в нашем столетии мы пережили такой горький конец, сначала в 1917 г., а затем в 1943 г. В обоих случаях немецкие генералы не поняли, что они больше не свободны выиграть войну, и тем не менее они совершенно бессмысленно продолжали ее вести и пожертвовали миллионами человеческих жизней.

*Чтобы добиться излечения своих пациентов, Фрейд, например, считал необходимым, чтобы они жертвовали деньгами, оплачивая лечение. Кроме того, они должны были приносить в жертву собственные фрустрации, не осуществляя своих иррациональных фантазий.

Понимание альтернативности, как она здесь описана, по существу, соответствует пониманию Ветхого завета. Бог не вмешивается в историю человека, в ходе которой он изменяет свое сердце. Он посылает своих посланцев, пророков, с тройной миссией: напоминать людям об определенных целях, показывать им последствия их решений и протестовать против неправильных решений. Дело человека — сделать свой выбор; никто, никакой Бог не может его "спасти". С особой ясностью этот принцип проявляется в ответе, который Бог дает Самуилу, когда евреи захотели иметь царя: "Итак послушай голоса их; только представь им и объяви им права царя, который будет царствовать над ними" (1 Цар. 8:9). После того как Самуил дал им наглядное описание восточного деспотизма и евреи все же хотели иметь царя, Бог сказал: "Послушай голоса их и поставь им царя" (1 Цар. 8:22). Подобный же дух альтернативности находит свое выражение в следующем: "…жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь…" (Втор. 30:19). Человек может выбирать. Бог не может его спасти; все, что может сделать Бог, — это поставить его перед принципиальной альтернативой жизни и смерти и потребовать от него выбрать жизнь.

*Интересно, что jezer, слово, обозначающее добрый и злой импульс, имеет в библейском еврейском языке наряду со значением "образ", "кумир" примерно то же, что и "помыслы (сердца)".