Душа грозы
Шрифт:
— Что же мы наделали… Как же вышло, что именно этот город оказался твоим…
Дарий больше не стал слушать его причитаний. Единым движением он вытащил меч из ножен и срубил голову гвардейца. Не важно, что он говорит, не важно, насколько раскаялся. Этот человек убил его учителя, помог в осквернении храма. Он проклят не менее чем колдуны. И сейчас громовой волк был не сыном Риалы, всемилостивой и всепрощающей, а сыном Дилая — воителя, не умеющего прощать зло.
— Пойдем, — грустно сказал Дарий, стряхивая кровь с дайши.
— А костюм? Ты же хотел его для своего друга.
— Потом. Он мертв и никуда не денется. Скоро рассвет. Нужно закончить до того, как станет светло.
Зарт все же успел раздеть гвардейца за то время, которое Дарий потратил на разработку плана атаки. Они по-прежнему
Ларанец занял вполне удобную для стрельбы позицию. Здесь его было практически не видно, а вся площадь была как на ладони. Положив перед собой три найденных в храме полностью заполненных колчана, он отдельно приготовил несколько стрел с освещенными наконечниками. Колдунов в городе должно еще оставаться немало и такой боезапас вполне мог пригодиться.
Дарий направился к арке уверенным шагом, а Зарт наложил на тетиву первую стрелу. Еще четыре он привычно зажал между мизинцем и запястьем правой руки. Это был особый способ ларанской стрельбы, которому кочевники учатся с детства. Не каждому дано так приспособиться, чтобы лишний груз в руке не сбивал прицел и не мешал спустить тетиву. Но выработав должную сноровку, можно было в разы увеличить скорость стрельбы. Только что отпущенная стрела могла быть неуловимым жестом мгновенно заменена следующей. Многие страны пытались обучить своих воинов так же стрелять, но пока ханство продолжало сохранять монополию в звании самых быстрых лучников известного мира. Когда уже возле самой арки Дария, наконец, остановили и резко потребовали представиться на ташийском, Зарт напрягся. Естественно, парень не понял ни слова и схватился за клинки. Молниеносно выпустив все пять стрел, оборотень удивленно крякнул. Оказывается, его новые возможности позволили выстрелить с такой скоростью и силой, что пять оперенных смертей находились в воздухе одновременно и вонзились в шеи ближайших к громовому волку гвардейцев практически синхронно, пробив с немалого расстояния тела насквозь и отскочив от брони следующих воинов. Тем временем, Дарий успел упокоить троих мечников, но быстро увяз в целом строю подоспевшей подмоги. Раздался громкий звук тревожного рожка. Со всех сторон к площади стали сбегаться все новые гвардейцы. Зарт, как мог, старался расчистить путь своему Хъярану, но их было слишком много, воины постоянно двигались, повышая опасность попасть в парня. Из двух соседних храмов на площадь стали выбегать колдуны. Над ними светились каким-то грязно-багровым светом защитные щиты.
Зарт сплюнул на пол, потянувшись к лежащим у ног освещенным стрелам. Колдунов было явно больше, чем этих чудо-запасов. Дарий тоже заметил неладное, хоть и сложно представить, как он увидел готовящих заклятия чародеев в этой мясорубке. Улучив момент, он выскочил из сутолоки и вложил клинки в ножны молниеносным движением. В следующий миг в окружении ташийцев стоял крупный громовой волк, разъяренно рыча в сторону приближающихся колдунов. Несколько клинков увязли в странно гудящей почти невидимой защите зверя. Жуткий, невероятный по своей громкости раскат грома расколол небо пополам. Зарт с содроганием увидел, как вокруг волка формируются странные ослепительно яркие шары, устремившиеся к колдунам. Ларанец тоже успел снять пятерых проклятых, но это… Шаров было десятки, они мчались за колдунами, словно имели разум, влетали в храмы, разлетались по городу. Темные даже не кричали, у них просто времени не было — с такой скоростью выгорали их тела, отправляя души в чертоги Радуна.
Ташийцы застыли, суеверно боясь пошевелиться. Ларанец тоже перестал стрелять. Убивать не желающего сражаться врага претило его чести.
Громовой волк одним скачком достиг арки и укрепленного наверху магического подавителя. Захватив зубами крупный камень, он выдрал его из гнезда, мягко приземлился перед порталом и сплюнул накопитель себе под ноги, глядя на ташийцев сияющими ледяным светом глазами. Арка позади него погасла. Звон падающего на мощеную камнем площадь оружия вывел Зарта из шока от увиденного
— Ну, хватит, — пробормотал Зарт, решительно спускаясь по храмовым ступеням.
Дарий стоял и смотрел на склонившихся перед ним врагов. Гнев клокотал в груди, вырываясь в глухом рычании. Убийцы! В следующее мгновение он уже готов был уничтожить их всех яростным грозовым штормом, собравшимся над его головой.
— Ты уже осудил их? Как ты собираешься казнить этих людей? — тихим спокойным голосом проговорил Зарт, подходя к площади. На пару минут громовой волк оказался в замешательстве. О чем он говорит? Тем временем оборотень уже оказался на площади, и продолжал приближаться, переступая через мертвые тела и склонившихся ташийцев. — Тот гвардеец, в храме, честно сражался с тобой. Он сам признался в убийстве твоего учителя и принял смерть от стали, как полагается воину, отправившись на суд светлых богов. А как ты собираешься казнить этих людей?
— Ты заступаешься за них? — выдавил вопрос Дарий. — За этих убийц и мародеров?
— Ты можешь не знать, но у имперских гвардейцев есть собственный кодекс чести. Они никогда не поднимут руку на безоружного и не опустятся до грабежа. Это элита, Хъяран. Верные псы своего государства, исполнявшие приказ. Как ты хочешь их казнить? Мародерствовали здесь только ларанцы и колдуны.
Спокойные рассудительные слова, в которых не было ни капли лжи, ледяным дождем сыпались на громового волка. Его гнев стал утихать. Что же это с ним? Он чуть не уничтожил людей, бросивших оружие к его ногам, склонившихся перед ним и покорно ожидающих своей участи. По мере осознания того, что только что предотвратил Зарт, парню становилось не по себе. Он отпустил контроль над бурей, велев тучам рассеяться. Исходящее от него сияние погасло. Парень сел прямо на землю, схватившись за голову.
— Как же все сложно! Почему меня никто не научил, как поступать в таких ситуациях?
— Потому, что никто не может остановить твоего решения. Как поступать — скажет только твое сердце и воинская честь, — Зарт подошел к сидящему на земле парню и ободряюще сжал его плечо. — Остуди свой гнев и проясни разум. Сейчас, кроме тебя, здесь некому принимать решения.
Дарий обвел глазами склонившихся гвардейцев. Как же их было много! Справился бы он с ними, если б они неожиданно не решили сдаться? Он тяжело вздохнул.
— Есть среди вас кто-то, говорящий на паларском? Мне нужен главный.
Из центра этого своеобразного коленопреклоненного воинства поднялся крепкий мужчина лет сорока на вид, прошел вперед и снова упал на колени в двух шагах от громового волка.
— Я главный, господин, и я знаю поларский.
— У вас много людей, говорящих на нашем языке, — слегка удивился парень.
— «Драконы восхода» с детства изучают языки всех крупнейших стран нашего материка, господин.
— Почему вы сдались?
— Потому, что не смеем поднимать мечи на тебя, господин. Мы сражались, не зная, кто ты.
— Почему?
— Господин, я вижу, ты родился здесь и не знаешь о нас ничего. Это можно понять, ведь у наших империй нет общих границ. «Драконы восхода» созданы твоим народом и призваны служить тебе.
— Чего? — Новость была настолько потрясающей, что громовой волк даже забыл о своей неприязни. — С чего бы вам служить мне? Разве вы не личная гвардия императора? Да и вообще, я фактически подданный враждебного вам государства. Не знаю, как раньше, но после этого нападения на город — вражды не избежать.