Душа и краски

Панин Иван

Этим днем и этой ночью гостем стала я, незнакомая даже для себя личность, которая просто хотела посмотреть на картины. Я продолжала крепко спать на кухне, а Лила в это время рисовала что-то у мольберта, который стоял рядом с окном. Ее рука, в которой была кисть, немного испачкалась зеленой краской, но она этого даже не заметила. Продолжила рисовать, забыв про время.

Картина была готова почти под утро, Лила уснула на своей кровати прямо в одежде, а кисти отправились отмачиваться в банку с желтоватой жидкостью. Я же проснулась рано, и мне снова хотелось есть и пить.

Я поднялась, еще толком не распрощавшись со сном. Ноги отправились к холодильнику, который казался для меня чем-то загадочным. Моя рука аккуратно открыла

белую дверцу, за которой скрывались стеклянные полки с кастрюлями и упаковками. Внутри него было прохладно, я ощутила это и немного взбодрилась. Мой взгляд опустился ниже, туда, где находились контейнеры с овощами и фруктами. Меня снова привлекли цвета, я достала из левого отсека небольшой помидор. Он был таким гладким, приятным на ощупь. А потом я почувствовала его запах, поднесла ближе к лицу, получше принюхалась и откусила немного.

Его вкус был мне уже знаком, он мне нравился, я продолжила есть этот плод, не торопясь. Ела и разглядывала содержимое холодильника.

Пакет молока, кусок сыра, упаковка масла, две кастрюли, еще бутылки и еще упаковки. А на дверце находились ячейки для яиц, которые были не полностью заполнены, красная упаковка, небольшие белые стаканчики, желтый тюбик и зеленые бутылки. Я доела помидор и заглянула в кастрюли. В большой была жидкая субстанция, в которой плавала зелень и еще что-то, а в небольшой – более густая белая с пленкой на поверхности. От них приятно пахло, я это чувствовала, мой живот, который не был сыт одним помидором, тоже.

Я подвинула кастрюлю с белым содержимым ближе к себе и пальцем дотронулась до пленки, которая тут же порвалась. Теперь мой палец был в каше, которую я облизала. Вкус мне понравился, это было нечто нежное. И я продолжила поглощать эту массу, погружая в кастрюлю свои пальцы, которые стали немного липкими.

Во время поглощения я немного вспомнила, как мы ужинали вчера за столом, и мне стало чего-то не хватать. Этим предметом, определенно, была ложка. Но я слишком поздно до этого додумалась, мой голод исчез, и я поставила кастрюлю на место. Холодильник закрылся, а моя рука продолжала быть липкой.

Как-то автоматически я подошла к раковине и открыла воду. Мои ладони оказались под прохладной струей, которая смывала с моей кожи липкие остатки еды, а глаза не могли оторваться от этого зрелища. Мои пальцы окутывала прозрачная жидкость, сквозь которую была видна моя кожа. Но следом я закрыла кран, поток прекратился, а на ладонях остались только капли, которые стекали и падали в слив.

Я больше не чувствовала голода и усталости, мне удалось хорошо поспать, и голова меня больше не беспокоила. Теперь мне хотелось осмотреться, понять, куда я попала, куда меня привез тот старый фургон. Я решила снова осмотреть дом, зашла в гостиную, где снова увидела знакомые мазки на картинах, подошла к книжному шкафу. Рука сама потянулась к одной из немногочисленных красочных обложек, это был роман, типичное женское чтиво о высоких чувствах.

Мои пальцы принялись листать страницы, которые оказались серыми, шершавыми и тонкими. На них были диалоги героев, которые признавались друг другу в любви и выясняли отношения. Многое из этого содержания мне было сложно понять, но слова считывались моим мозгом более уверенно. Я полистала еще немного и убрала книгу на место. Мои глаза еще пару раз пробежались по полкам, а потом боковое зрение заметило приоткрытую дверь, за которой находился санузел, где меня вчера приводили в порядок.

Я потянула за ручку, за дверью было темно, но я вошла. Мне хватило света за спиной, который проникал из гостиной, чтобы рассмотреть окружающую обстановку. Справа от меня стоял унитаз с закрытой крышкой, а впереди находилась небольшая ванна, над которой висела полупрозрачная штора. На полу лежало два небольших прямоугольных коврика с коротким ворсом. Я встала босыми ногами на один из них, моим пяткам нравилось это ощущение. Было

не так холодно стоять, как на гладкой поверхности плитки.

Вдруг я заметила движение на стене над раковиной, я впервые увидела зеркало и немного испугалась. За гладкой поверхностью, словно, внутри стены кто-то стоял, но в темноте мне было сложно разглядеть себя. Я и внешне еще толком не знала, какая я, помнила только внешность подобных мне. И я отправилась обратно в гостиную, не спуская глаз с поверхности над раковиной. Там я заметила белую квадратную клавишу рядом с дверью, ее нижний край был немного заляпан красками.

Я дотронулась до нее, раздался легкий щелчок, а в ванной включился свет. Я снова вошла, внутри ничего не изменилось, просто стало светлее. Мои ноги снова ощутили ворс ковриков. Уже без страха я оказалась у раковины, где в зеркале увидела себя. Себя с пшеничными волосами выше плеч, с густой челкой и нереальным изумрудным цветом глаз. Осознание, что это была я, пришло не сразу. Сначала моя ладонь всей своей поверхностью прикоснулась к зеркальной поверхности, потом я посмотрела на свою руку и ее отражение. Все встало на свои места. Это была я, мое отражение и не только мое. Потом я заметила плитку за собой в зеркальном пространстве.

Я дотронулась до своего лица, до своих щек, до лба, до губ и до носа. Кожа была теплой и гладкой, через нее прощупывался череп. Я отошла немного назад, пытаясь увидеть себя во весь рост. Одежда Лилы мне была немного велика, я принялась снимать ее с себя. Юбка свалилась с моих бедер, майка тоже упала рядом. Я стояла и смотрела на свое тело.

Чистая кожа была лишена родимых пятен, только на плече и на виске синели последствия ударов. Ровная осанка, плечи, проступающие ключицы, грудь, руки и ноги. Я могла шевелить всеми частями своего тела, в моем разуме что-то происходило. Определенно что-то важное, касающееся восприятия себя в этой реальности. Меня только не смущало отсутствие на моем животе пупка, все же остальное меня устраивало. Я начала привыкать к своей внешности, натянула обратно на себя вещи Лилы, и снова посмотрелась в зеркало, поправляя на себе майку.

Вдруг мой взгляд опустился вниз, на мне не было обуви, которая осталась у дивана на кухне. Я пошевелила большими пальцами на своих ступнях, ощущая вес тела и напряжение мышц, которые немного болели после моей ночной прогулки. Лень начала себя проявлять – мне захотелось прилечь. Я вышла и ванной, намереваясь отправиться на кухню и устроиться на диване, но меня снова отвлекли картины. Я вспомнила о том, что не все их в доме успела увидеть.

Босиком я отправилась на второй этаж, ощущая ступнями деревянную поверхность ступенек. Снова взглянула на знакомые работы и снова очутилась между двух комнат. Двери были открыты, за ними виднелась старая мебель. Я вошла в одну из комнат, внутри никого не было, а у окна стоял мольберт, накрытый куском светло-серой ткани. Рядом в углу стоял письменный стол, на котором в творческом хаосе разместились кисти, краски и другие художественные инструменты. В другой части помещения стояла небрежно заправленная кровать, на которой лежали две белые подушки и синий плед. Рядом стояла тумба, на которой лежала палитра, усыпанная каплями масленой краски. А за спиной у меня находились три бирюзовые дверцы, это был большой шкаф.

На окне висели легкие белые занавески и бежевые шторы, сквозь них проникал солнечный свет, виднелись ветви деревьев, которые трепал легкий ветер. Я подошла к окну и увидела старую яблоню, за которой скрывалась небольшая беседка с деревянной крышей. Рядом с ней росла вишня, а левее расположилось еще одно строение, у которого были полупрозрачные стены, за которыми что-то зеленело.

Вдруг деревянные доски пола заскрипели в соседней спальне, я отправилась на этот недолгий звук. Это проснулась Лила, которая стояла у такого же окна, как и то, у которого секунды назад стояла я. Даже занавески были такими же.