Душа Императора
Шрифт:
— Но ведь капитанша могла продать нас? — Удивился я.
— Капитанша? — Хелен снова посмотрела на Марго и улыбнулась. Похоже, мы подстраивали язык под свои нужды и это ее забавляло. Мы не выучили его, он был влит в нас другими путями, став вторым родным и понятным по структуре и словообразованию. — Она могла, потому что она не знала, что вы не из нашего мира.
— Но ведь ты могла ей сказать! — Возмутилась Катя.
— Могла, но тогда бы мы были вынуждены нанимать охрану здесь. А это вышло бы в несколько раз дороже, чем выкупить вас. — Хелен указала на Марго. — Редкий купец может позволить себе
Артур лишь усмехнулся хитрости Хелен и купца. Через десять минут мы подошли к нашему постоялому двору. К тому времени Хелен коротко объяснила как вести себя, о здешнем политическом положении и деньгах. Она так же прозрачно намекнула, что будет лучше, если мы попытаемся заработать немного наличных самостоятельно.
— Еврейка… — Усмехнулась Марго, когда Хелен оставила нас в просторной многолюдной таверне. Наконец-то нас собирались покормить…
— И не говори. — Поддакнул Артур.
Очень скоро нам принесли еду, на которую мы жадно накинулись, особо не разбирая, что едим. Хелен сидела за соседним столом вместе с купцом и, как мы поняли, помощником. Питье оказалось спиртным, как мы очень скоро поняли, захмелев.
Приятный компотик вскружил головы мгновенно, в чем я лично очень давно нуждался и стал откровенно весел и рад.
— Ну что, пошли зарабатывать, Катюх. — Встала Марго и улыбнулась Катьке. Я встрепенулся, каким таким интересным образом она собралась зарабатывать? Но Катя поняла мгновенно и улыбнулась. Применяла ли Марго свои новые обнаружившиеся способности, я не знал. На мне, вроде, нет. Но почему-то все ее понимали без слов.
Девочки прошли к тому месту, которое в наших барах назвали бы барной стойкой.
Здесь это был просто центр харчевни. Марго ловко ухватила какую-то кружку и сделала «кхм-кхм», обращая на себя внимания. Мы и столик купца внимательно уставились на девушек. Остальным посетителям было, похоже, не до них. Тогда, переговорив с Катей, Рита запела.
Я замер, как и в первый раз, когда услышал ее голос. Невольно взглянул на купца, у которого мгновенно отвалилась челюсть. Хелен же хитро улыбалась. Почти сразу к голосу Марго подстроился голос Кати. Весь зал обернулся на них. Наступила необыкновенная, нереальная для полного зала едящих людей тишина. В душном зале звучали необыкновенной красоты и чистоты голоса. Через час кружка Марго была набита монетами, пока не ясного номинала. Зал бушевал, поняв, что концерт на сегодня закончен. Им-то было невдомёк, что еще сутки назад мы бултыхались в открытом море и чудом не послужили обедом акулам.
Марго попросила Хелен объяснить номинал монеток, что та с удовольствием сделала.
С удивлением мы поняли, что публика на постоялом дворе собралась более щедрая, чем наши спасители. Хелен радостно сообщила, что теперь мы можем расплатиться за ужин и, даже, снять необходимое нам количество комнат. Спорить мы не стали.
Скорее всего, со здешними евреями спорить так же бесполезно, как и с нашими родными. Через несколько минут мы уже разбрелись по отведенным нам хозяином комнатам. Уходя, он мимоходом обронил, что если завтра Марго и Катя пропоют еще вечер, то за две комнаты мы можем не платить. На большее он не надеялся, видя браслеты у нас на запястьях.
Комната представляла из себя помещение три на три с кроватью,
Как только дверь закрылась, я почувствовал руки Марго у себя на груди. Закрыл глаза, вспоминая бешеные искры в ее глазах. Обернулся, подхватывая ее на руки.
Она жадно впилась в мои губы, делясь сладким вкусом выпитого вина. Я сел на кровать, больше похожую по мягкости на деревянную лавку. Нашел рукой ее грудь и вздрогнул от тихого вскрика. Она улыбнулась, стягивая через верх платье, вынимая нож из лифчика, потом и сам лиф.
— Я люблю тебя, Марго… — Тихо признался я, целуя ее маленькую грудь. Она замерла и отстранила меня на секунду.
— Не говори ерунды: мы знакомы два дня — ты не можешь меня любить. — Она поддела рубаху, стянула ее, опрокинула назад. Начала целовать грудь, спускаться ниже… И замерла, поднимая голову. Взгляд спрашивал: «что?».
— Я люблю тебя, Марго. — Повторил я твердо, пытаясь донести до нее всю серьезность этого признания для меня. Тогда она сначала села, а потом и вовсе спрыгнула с лавки. Отошла к окну. Я сглотнул и тоже встал. Что-то было не так с ней, и мне стало совсем не по себе от понимания этого.
Подойдя, я обнял ее сзади за плечи и уткнулся подбородком в макушку.
— Я понимаю, что вместе проведенная ночь не повод лезть в душу… — Подумал я вслух. — Но все же, может, ты расскажешь мне, что с тобой?
Я почувствовал, как она задрожала, и обнял крепче.
— Мне двадцать восемь лет, Саша. — Начала она тихим дрожащим голосом. — Первым и последним мужчиной в моей жизни был мой муж. Год назад он взорвался в своей машине… Я не знаю, как это произошло, но знаю точно, что последние его мысли были обо мне. Он любил меня так же сильно, как и я его. Я люблю его и сейчас, и буду любить до конца жизни. Ничто это не изменит ни в нашем, ни в этом мире. Я не хочу делать тебе больно, Саша. И еще меньше я хочу делать больно себе. — Она помолчала несколько секунд и я почувствовал влагу ее слез, капнувших мне на руки.
— Поэтому давай не будем говорить о любви…
— Хорошо. — Согласился я так же тихо. — Говорить не будем. Просто знай это…
В эту ночь мы уснули, так и не занявшись любовью. Но я узнал очень важную для себя вещь: ребенок, которого она уже носила, был моим.
6
Проснулся я от ощущения, что кто-то сморит на меня. У кровати стояла Хелен.
Увидев, что я открыл глаза, она тихо сообщила, что сегодня мы можем быть свободны. Это значило, что мы должны купить себе одежду и быть готовыми завтра на рассвете отправиться в путь.
— Не пытайтесь сбежать. — Добавила она обыденным тоном. Я легонько кивнул и проследил взглядом, как она прошла сквозь дверь. Опять иллюзии, понял я, тряхнув головой. Сумасшедший мир, где не понятно, настоящий ли человек перед тобой стоит…
Проснулась Марго, открыв глаза с чуть опухшими веками. С минуту мы просто смотрели друг на друга, потом я не выдержал, притянул ее к себе и начал целовать.
Марго отпрянула, вызвав у меня улыбку.
— Еще не встало солнце. Тебе еще рано превращаться в ледышку. — Проговорил я осипшим ото сна голосом.