Душа Огня
Шрифт:
Опустив ноги на пол, я медленно встала с кресла. А потом тихо попросила:
— Дорс, проводишь?
Парень улыбнулся уголками губ и кивнул. И даже сделал шаг в мою сторону, но…
Помнится, кто-то недавно говорил, мол, женщины все портят. Так вот, то же самое могу сказать о мужчинах!
Я так здорово все продумала, так все рассчитала: мы с Дорсом тихо-мирно сваливаем, оставляя Каста в его, подчеркиваю — его, комнатах, в компании Глуна и Фиртона, с которыми пижон вполне способен договориться. Ибо он все-таки король факультета, и вообще тот еще
И вот, пожалуйста: идеальный план побега нарушен самым глупым образом! И именно им — рыжим и, блин, предельно бесстыжим.
Еще в прошлый раз я заметила, что Каст не очень адекватно на женские слезы реагирует, вот и теперь он среагировал ненормально. Когда я начала хлюпать носом, «огненное величество» откровенно растерялось и впало в прострацию. Просто сидело, неотрывно таращилось на меня, и даже разговор, который велся в гостиной, кажется, не воспринимало.
А в тот момент, когда Дорс сделал шаг ко мне, оцепенение с пижона спало. И когда я вновь хлюпнула носом, Каст вскочил как ужаленный и ринулся ко мне. Прежде чем я успела хоть как-то среагировать, сгреб в охапку и прошептал:
— Дашка! Дашка, ну ты чего?!
Я чуть не взвыла с досады. Вернее, почему «чуть»? Взвыла-таки! И как-то так все совпало, что получилось, будто вою от горя.
И цирк продолжился…
— Даша, нет, — простонал Каст, прижимая крепче. — Ну прекрати… Пожалуйста! Все же обошлось.
Взглянуть на Глуна и Фиртона я не смогла — смелости не хватило. А Дорса увидеть не могла в принципе — его от меня Каст загораживал. Но примерный расклад я представляла, и выть от этого хотелось еще громче.
Боже, какая глупая ситуация! Глупее просто не бывает!
— Пойдем, — справившись с очередным приступом вызванной женскими слезами паники, сказал рыжий. — Пойдем, Дашунь.
И, собственно, повел меня к выходу. Да-да, обнимая и поддерживая. А я не сопротивлялась, ибо понимала, что нахожусь на грани истерики. Еще немного, и я уже не плакать буду, а ржать!
Только я могла так вляпаться! Что теперь подумает Глун? А Фиртон?!
Ну и сам Каст.
Порыв огневика был настолько горячим, настолько искренним, и он так переживал, что я таки дотерпела. В смысле — расхохоталась лишь после того, как попала на чердак, а Каст, выслушав сбивчивый рассказ о том, что со мной все будет в порядке и вообще мне очень-очень нужно побыть одной, ушел.
Да, я хохотала. Но истерика была недолгой, потому что Кузьма все-таки не выдержал и, уткнувшись в мои ноги, заверещал:
— Ты пришла-а-а! Ты жива-а-а!
Вот тут взыграла совесть. Взыграла и напомнила — мой маленький пушистый «котик» меня потерял. Он переживал. Он нервничал!
Если уж непробиваемый ехидный Кракозябр разволновался до такой степени, что не постеснялся высказать мне свои «фи» в присутствии Каста с Дорсом, то что говорить о маленьком плюшевом лисенке?
Я наклонилась
— Ты пришла-а-а! — продолжал тоненьким голоском причитать Кузя. — Бес-совестна-а-ая! На-пуга-а-а-а…
Черт! Он убийственно прекрасен.
— Укуш-у-у! Всю тебя укушу-у-у! Редис-ска!
— Она хуже, — встрял в разговор Зяба, однако призрачного монстра проигнорировали.
Как долго длились наши с Кузей нежности — не знаю. Сколько времени потратила, рассказывая Зябе подробности своего попадалова — тоже не скажу, ибо из реальности выпала. Очнулась я лишь в тот момент, когда организм напомнил о собственных потребностях.
Вот тут пришлось оставить Зябу и по-прежнему нервного Кузьму и посетить ванную комнату. В процессе этого визита я наконец-то вытащила из-под резинки колготок стыренную из подземной библиотеки брошюру. Ну и еще одну вещь осознала — умираю с голоду!
— Зяб, а обед я уже проморгала? — выйдя из ванной, жалобно спросила я.
— Угу, — отозвался призрак. — Но не волнуйся, до ужина всего два часа.
— Сколько?!
Я застонала.
— Черт, ну почему в вашей дурацкой академии нет хоть какого-нибудь замызганного кафе?
Зяба не ответил. Зато когда я отошла от двери ванной и вышла на траекторию видимости, с подозрением уточнил:
— Так, а что это у тебя в руках?
Беззаботно продемонстрировав монстру брошюру, я отправилась прятать ее в ящик прикроватной тумбочки.
— Да-аш! Только не говори, что ты ее из той библиотеки сперла! — раздалось из-за спины.
Хм. Не говорить? Ладно.
— Хорошо, не скажу, — откликнулась я со смешком.
Призрак возмущенно взвыл и, кажется, захотел устроить выволочку, но я оказалась проворней, перебив:
— Зяб, скажи, если я заявлюсь на кухню и встану на колени перед поварами, меня покормят?
— Что, настолько голодная?
— Да!
Того, что случилось дальше, я не ожидала вообще никак.
Кузьма, внимательно прислушивающийся к нашему разговору, тяжко вздохнул и протянул:
— Ну ладна-а.
После чего потопал к низкому комоду, который появился на чердаке пару дней назад. С деловитым посапыванием, которое заставило вспомнить о том, что твиры в этом мире — кто-то вроде наших домовых, Кузя обхватил лапками ручку нижнего ящика и потянул. А когда ящик открылся, твир обернулся и заявил:
— Угощайси-и-и.
И вот тут, еще до того как подойти к комоду, я вспомнила об одной нестыковке, которую, в силу ряда причин, раньше игнорировала.
Мама! Моя драгоценная любимая мамочка еще со времен школы никогда не выпускала меня из дома без еды. В школьные годы это были бутерброды и шоколадки в правом кармане рюкзака, а чуть позже, когда я отказалась употреблять продукты, от которых полнеют, бутерброды сменились йогуртами.