Душа Пандоры
Шрифт:
Глава шестая. Искра Геи
Асклепион остался позади. Они проходили через Пропилеи — главные ворота Афинского Акрополя. Задернув голову, Деми разглядывала статую Афины, чьи шлем и острие копья сделали из чистого золота. Наверное, они красиво сверкали в свете яркого солнца… когда-то, века назад. Нахмурившись, Деми опустила глаза. Алая пелена неба мешала наслаждаться окружающей ее древней красотой.
Карусель памяти сделала очередной виток, и перед глазами пронесся облик дымчатой твари, которую Ариадна
Ариадна понимала, что происходит в душе Деми. Не могла не понимать. Пока они шли по Акрополю, она своим мелодичным голосом наполняла повисшую между ними тремя напряженную тишину. Рассказывала о храмах и о богах, чья сила, словно кровь, пульсировала в каменных стенах. Парфенон, посвященный Афине, Эрехтейон, посвященный ей же, Посейдону и царю Эрехтею, храм Ники Апстерос… Каждое святилище, отстроенный зодчими во имя олимпийцев и принятое ими в дар, хранил в себе частицу самого бога.
Деми, слушая Ариадну, рассеянно кивала. Никиас неслышно скользил рядом, маяча на периферии зрения, словно черная тень.
Кассандра, замершая у храма богини победы, разговаривала с девушкой с пшеничными волосами, собранными в стильную, но несколько необычную для этого мира прическу — схваченный в нескольких местах пышный хвост. Наброшенный на левое плечо плащ-хламида (по обыкновению, одежда все же мужская) открывал обнаженные босые ноги. Невысокая, крепко сложенная, она не была лишена некоей спортивной женственности. Развитые мышцы, широкие плечи — в мире Деми, в ее Греции, незнакомка могла бы оказаться неплохой пловчихой.
— Недалеко ты убежала, — заметила Кассандра.
Деми неопределенно повела плечом, в глубине души чувствуя неловкость. Жителям мира-войны странна, непонятна ее вспышка эмоций, которую они наверняка сочли слабостью.
— Хотела побыть одной. Не получилось.
Про встречу с атэморус рассказывать она не стала. Никиас расскажет, к оракулу не ходи.
— Доркас, это и есть Пандора.
— Наслышана. И, признаться, заинтригована.
— Я Деми, — с неким вызовом сказала она. — А ты…
— Искра самой Геи, — подмигнула она.
Деми, отчего-то смутившись, не нашла ничего лучше, как спросить:
— Поэтому ты ходишь босиком?
Доркас непринужденно рассмеялась.
— Верно. Так я лучше ощущаю связь с матерью-землей… что бы там ни думали и ни говорили люди, — добавила она, бросив взгляд за спину Деми. — Я как услышала от Искр Ириды[1] последние вести, так сразу помчалась к Кассандре, чтобы она нас познакомила.
Пророчица неодобрительно поджала губы.
— Ты выбрала подходящий момент. — Посчитав их с Деми разговор законченным, а знакомство совершенным, она добавила: — А теперь, если ты не против…
Доркас смотрела на нее широко распахнутыми, бесхитростными глазами,
— Нам нужно уладить кое-какие проблемы.
— О, я могу помочь? — оживилась Искра.
— Мы справимся. А у тебя, думаю, есть дела в Гефестейоне.
— Нет, нет, никаких дел. Вечер же, — добродушно хохотнула Доркас.
Кассандра утомленно прикрыла глаза. На выручку ей пришла Ариадна. Сказала своим неизменно мягким, словно лебяжий пух, голосом:
— Доркас, нам нужно поговорить с Пандорой наедине.
— О. — На лице Искры отразилась обида.
— Я найду тебя позже, ладно? Ты еще поговоришь с Деми, обещаю.
«Не сегодня. Ради бога, только не сегодня».
Нетерпение зудело под кожей. Ей нужно возвращаться домой. Неважно, что будет завтра, а сегодня ей жизненно необходимо увидеть Элени… маму. И обо всем ей рассказать.
«И что же ты скажешь, Деми?»
— Ла-а-дно, — разочарованно протянула Доркас.
И, бросив на прощание заинтересованный взгляд на Деми, направилась прочь.
Оставшуюся четверку, словно скальную гряду, обмельчавшей рекой обтекали эллины. Поглядывали на Деми с любопытством, но без узнавания. И слава олимпийским богам. Но как скоро Искры Ириды разнесут по всей Элладе весточку, что Пандора вернулась?
— Мы слишком долго ждали этого часа. — В голосе Кассандры Деми послышался упрек. Дескать, хватит уже убегать. — Жаль, конечно, что ты до сих пор не вспомнила свои прошлые инкарнации. Возможно, тебя просто нужно подтолкнуть.
— Кстати об этом… Я боюсь, все не так просто.
Теперь уже насторожилась Кассандра.
— Это еще почему?
Деми настояла на том, чтобы рассказать обо всем подальше от посторонних ушей… и эллинов с божественными способностями.
— Ну хорошо, — нетерпеливо бросила пророчица. — Вернемся в пайдейю[2].
— Пайдейя? Это еще что? — Причудливой памяти Деми это понятие оказалось незнакомо.
— Школы для тех, в ком обнаружили искру божественного дара.
Лишь оказавшись на самом верхнем этаже, где их с Кассандрой ждал Харон, и мысленно подобравшись, обрушила на инкарнатов правду, что в свое время стала шоком и для нее самой.
— К рассвету я все забуду. Забуду все, что происходило со мной сегодня, что происходило со мной всю мою жизнь. Забуду то, что я — Пандора. Что я — это я.
Ариадна вопросительно подняла брови. Кассандра подалась вперед. Даже внешне отрешенный Никиас заинтересовался ее заявлением, оторвавшись от созерцания вечернего пейзажа за окном. Солнце не клонилось к закату, так и не появившись на небе, не прорвавшись сквозь алую пелену, но льющегося отовсюду света стало меньше.
Деми рассказала им все. Ее история, казалось, началась лишь сегодня утром, со стикеров на стенах, с исписанных блокнотов в тумбочке. Но, закольцованная, она повторялась так вот уже несколько лет — с тех пор, как маленькая Деми начала терять память.