Душехранитель
Шрифт:
В первую очередь, конечно — поставить на ноги заслуживающих доверия коллег-сибиряков, чтобы последили за этим ученым-неудачником. С Серапионовым такой номер не пройдет: бывший «гэбэшник» почует слежку за версту и, по меньшей мере, насторожится. Этого пока не нужно. А вот Рушинского «простучать» тоже стоит.
Теперь что касается самой операции. Рапортовать выше, в Москву? Яровой мог сделать и так. И в то же время он имел полномочия действовать по своему усмотрению «на месте». Кто, как не он, лучше всего разбирается в тонкостях ситуации, создавшейся на юго-западе страны? Рапортовать — это подвергать риску благоприятный исход планируемой операции. За себя генерал-лейтенант ручаться мог, но кто поручится за честность вышестоящих? Овчинников явно знал,
Яровой налил себе чаю. Тоненькая долька лимона, попав в чашку, мгновенно высветлила насыщенно-красноватую ароматную жидкость, запрыскала маленькими пузырьками. Генерал-лейтенант бросил в чай две ложки сахара и, посомневавшись, все же добавил третью. Ничего. Говорят, хоть поджелудочной и вредит, зато мозгу полезно.
В то же время при успешном завершении акции перехвата выяснится много нового, что само по себе неплохо. Пусть это будет лишь капля в море. Вероятнее всего, такие поставки совершаются точечно, локально, однако в разных местах. И, убедившись в заинтересованности спецслужб, Саблинов, Ромальцев или бес его знает кто еще выдаст новую порцию сведений об остальных «точках». Скорее всего, выдаст. Единичный срыв совсем не обязательно приведет к краху. Случайная помеха — не более. Никто не поручится за то, что взятых в плен поставщиков и получателей не уничтожат «по-тихому» в тюрьме, как было уже не раз со многими известными террористами и политзаключенными. Здесь, в данном случае, нужна масштабность действий.
Яровой не был подлецом, отнюдь не был. Но и продвинуться по служебной лестнице, тем более — через благое дело — не считал лишним. Засиделся он в этом кабинете, совсем засиделся…
Даже если Саблинов — предатель и ведет свою игру… Ну что ж, пусть ведет. Ему-то, Яровому, какое дело? Здесь каждый преследует свои цели. И на сей раз пути к этим целям у Ярового и Саблинова совпали. Не более того. Владимир Иванович отдавал себе отчет, что не зарывается. Он был достаточно осторожным человеком: жизнь научила. А вот насколько зарывается Станислав Антонович Саблинов в своем далеком Новосибирске — это уже решать самому Станиславу Антоновичу Саблинову. Генерал-лейтенанта больше интересовала реакция Бориса Николаевича, нежели душевные терзания какого-то там Станислава Антоновича. Такая акция мимо внимания Кремля не пройдет…
Допив чай, Владимир Иванович протянул руку к отдельно стоящему у него на столе телефонному аппарату и набрал номер Егора Полянникова, командира подразделения группы антитеррора «Альфа» на Северном Кавказе…
ВОСЬМОЕ СЕНТЯБРЯ
— Аслан! Аслан! Там русского ведут! — детвора окружила Асланбека, жадно и с завистью поглядывая на его начищенную винтовку.
— Кто ведет? — лениво спросил парень-сторож, окриком успокаивая взрыкнувшего Эпцара.
— Мужчина ведет! Большой мужчина! — мальчишки разводили руками, показывая, насколько большой человек тот, что ведет сюда какого-то русского.
Откуда здесь, в горах, взяться русскому? Вон они все — кто дом строит, кто хозяйкам помогает…
Но из интереса пятнадцатилетний Асланбек все же ухватил винтовку, привязал запрыгавшего в предвкушении прогулки «кавказца» к деревцу сирени и отправился вслед за ребятишками.
Идти пришлось совсем недолго: тропка вильнула, и юноша почти лицом к лицу столкнулся с двумя незнакомцами. Высокий и широкоплечий детина лет двадцати пяти — тридцати, заросший светлой щетиной, румяный, вздернул автомат. Перед ним плелся мужчина примерно того же возраста, черноволосый и синеглазый. У него были сильно разбиты губы, вытекшая из носа кровь оставила
Юноша тоже был не промах: наставил на детину винтовку и прикрикнул:
— Ты кто?!
— Ассалам, к’ант [57] ! — на том же, родном Асланбеку, языке отозвался светловолосый джигит, снова переводя автомат на своего пленника. — Ты из того аула?
— Ва аллейкум ассала, гость! — откликнулся юноша. — Да, я живу там.
Мальчишки сгрудились поодаль и с опаской наблюдали за чужаками, один из которых явно был «нохч [58] ».
— Меня Хусейн зовут, — продолжал джигит.
57
К’ант — парень или сын, в зависимости от контекста. Здесь — «парень» (чеченск.).
58
Нохч — самоназвание чеченцев.
— Меня — Асланбек.
— Хорошо, Асланбек. Взрослые мужчины есть в ауле?
Аслан чуть было не обиделся: а он что, ребенок?! Но вовремя опомнился: мужчина был старше него вдвое, и потому не пристало юнцу проявлять свой характер перед мужчиной. Вид у этого Хусейна городской. Наверное, из Грозного или из Гудермеса. Такие здесь часто проходили. Но чтобы в одиночку — впервые…
Все это время пленник, немного покачиваясь, стоял почти между ними. Хусейн подпирал его своим автоматом, иначе тот готов был в любой момент рухнуть на землю.
По дороге в село Аслан так и не решился спросить гостя, что это за русский.
В маленьком селении любая новость — сенсация. Плохая сенсация разгоняла жителей по домам. Но приход большого джигита с пленным йурс’к не был сочтен женщинами аула как дурное событие. Они выглядывали из-за оград с любопытством. Молодые девчонки прятали лица, чтобы скрыть улыбки симпатии, адресованные светловолосому Гоуде [59] в пятнистом комбинезоне. К виду пленных русских, будущих работников, здесь давно привыкли.
59
Гоуда — богатырь из чеченских былин.
— Дядя Рустам! — войдя по двор старосты, пожилого одноногого Рустама Удугова, крикнул Асланбек. — Ассалам аллейкум!
Староста Удугов вышел им навстречу на костыле.
— Марша вогийла [60] , — произнес он, увидев Хусейна.
— Здравствуйте, — отозвался джигит, продолжая держать на прицеле своего пленника.
— Иди, Аслан, — приказал староста.
Асланбек с тщательно скрываемой и оттого еще более заметной неохотой подчинился. Все-таки он был еще мальчишкой, и его разбирало любопытство: кто этот Хусейн и как оказался в окрестностях аула. А также — кто такой русский, которого он привел.
60
Марша вогийла — дословно: «Со свободным прибытием тебя!»
— И этого возьми с собой. Да смотри за ним внимательно! — приказал гость.
Мог бы и не предупреждать. Аслан уже почти год охраняет работников, и никто из них не сбегал ни разу. Юноша подумал, что аллах как-нибудь подарит ему возможность доказать этому чужаку, что он, Асланбек Закаев, уже вовсе не мальчишка.
Русский едва переставлял ноги. Не раз и не два пришлось Аслану прикрикнуть на него и даже ткнуть стволом винтовки между лопаток. Юноша совсем не знал русского языка, и попытки пленника что-то сказать или спросить игнорировал. Загнав русского в хлев, чтобы утерся там и перевел дух (какой из него сейчас работник?), Асланбек запер ворота и, сходив за Эпцаром, выпустил пса бегать по двору. А то как бы русский по глупости не вздумал сбежать…