Душехранитель
Шрифт:
— Если тебе не трудно, Возрожденная, то перейди оттуда… хотя бы сюда… — он подвинулся, указывая посетительнице на край постели.
Танрэй повиновалась. Он был бледен, но в его серо-голубых глазах, прячущихся под космами, появился былой блеск.
— Сетен, если тебе что-то нужно, то скажи, и я…
— Да брось ты эту чепуху, сестренка! И перестань переживать. Женщинам в священном состоянии это крайне нежелательно.
— Ты знаешь?!
— Да.
— Но откуда?!
— Пф-ф-ф! — Сетен отвернулся.
Танрэй опустила голову.
— Я думаю, Ал не обрадуется. Сейчас и без того тяжко… — пробормотала
— Чушь. Сестренка — чушь! Не желай того обоюдно ваши души и сердца — ничего бы не было! Вы ведь ори! Здравствуй, Коорэ! — Тессетен шутливо обратился к ее животу. — Ты уже давно звал меня поиграть, мой мальчик!
Танрэй нахмурилась, хотя ей сложно было удержать серьезность рядом с дурачившимся Тессетеном.
— Какой еще Коорэ! Сетен, я ведь пришла к тебе за советом…
— Думаешь, если один раз запрягла, то теперь впору погонять всегда? — вдруг едко спросил он, и во взгляде его мелькнул холод. — Не приходи сюда больше!
— Почему? — она отстранилась.
— Совет! В чем ты сомневаешься?! Ты — которая должна помнить и хранить все! Ты сомневаешься? Несчастный разум, логика, здравый рассудок, зима его поймет что еще — способны вызвать у тебя сомнения?! После этого я не желаю и знать тебя!
Но Танрэй вовремя поняла, что так он шутит, и на ее душе полегчало.
— О, Природа! Сетен! Ты напугал меня!
— А-а-а! Вот то-то! — он ухватил ее за шею и притянул к себе.
Танрэй услышала, как колотится его сердце.
— Громко? А иначе нельзя, сестренка! Иди и скажи своему Алу, что сердце и душа сильнее его ничтожной логики! Иди и скажи! Твой мальчик, твой Коорэ — он поможет тебе вспомнить и возродиться. Только с ним ты оправдаешь свое имя, только с его рождением ты возродишь и имя свое. Иди и скажи, сестренка!
— Да будет твой «куарт» един, Сетен!
— Да будет наш «куарт» един! — поправил ее он.
Ал и не представлял, что узнаёт об этом третьим. Он не хотел этого. И не раз говорил ей, что не хочет. А потому прежде у них и не было таких безвыходных ситуаций: в семье ори появления ребенка должны хотеть оба — и муж, и жена. Хотеть душой и сердцем. Иначе этого просто не случалось. И вчера не изменилось ничего, по крайней мере, в желаниях Ала. Но, тем не менее, новая жизнь нашла свой путь и зажглась в ней… Только зачем? Зачем?
Что ж, видимо, желание Танрэй было, что называется, «за обоих». Как бы он теперь к этому ни относился, обратного пути нет. Ну а если нет — остается лишь принять данность и попытаться приучить себя к мысли, что отныне ему придется делить свою любовь меж двоими. Может, это и неплохо. Ал не помнил.
— Ты что-нибудь скажешь наконец? — осторожно спросила Танрэй.
Он засмеялся:
— А вдруг я потерял дар речи от твоего сообщения?
— Скажи серьезно! — нахмурилась она, и Ал тут же ущипнул ее за бок.
— Серьезно? А что серьезно? Все хорошо. Все отлично. Все за-ме-ча-тель-но.
Танрэй хотелось верить, что именно так он и думает. Она и поверила…
ВНЕ РЕАЛЬНОСТИ. НИКОГДА. РОСТАУ
Третий дарованный Тотом день ознаменовался противостоянием пяти блуждающих звезд [86]
86
«противостояние пяти блуждающих звезд» — парад планет.
С жалостью поглядывали Нетеру на Исет и единородного сына ее, Хора. Не все были удовлетворены решением Ра, но спорить с ним не решился никто. И даже не страх перед своенравным Верховным Судией был тому причиной. С победой Сетха завершится этот нелепый, утомивший всех спор между родственниками почившего правителя.
Нетеру позаботились о том, чтобы смертные в своем мире не стали свидетелями того, что разразится в Ростау.
Дрожала земля, терзаемая противоборством блуждающих звезд Сетх-Эм-Ухэ-Нечер-Эм-Дуаит, Себы-Джа, Хор-Джесера, Себы-Реси-Эн-Пет и Себы-Уэфти-Джа-Пет. Люди в страхе покидали свои жилища и уплывали прочь с острова. Смутен и черен был ныне разлившийся Хапи, великая животворная река Та-Кемета. И прежде чем ступить в тростниковые лодки, присланные Нетеру, селяне задабривали Себека [87] , отправляя по течению увитые цветочными гирляндами, нагруженные хлебами и запеченной бараниной маленькие жертвенные плотики.
87
Себек — в егип. мифологии божество плодородия, бог воды, повелевающий разливами Нила. Центр культа — город Шедит (греч. Крокодилополис) в Файюмском оазисе. Изображался в виде крокодила или человека с головой крокодила.
— Все ли готово? — с тревогой спрашивала Исет, поглядывая в сторону западного берега, откуда с гор вот-вот должен был нагрянуть Сетх.
— Подожди, мама! — Хор, вместе с братом и хитроумным Тотом обмазывавший гипсом вытесанную из кедрового дерева ладью, улыбнулся матери. — Мы уже скоро.
— Я бы на твоем месте поупражнялся в другом… — заметил Инпу, поднимая кверху перемазанные руки и плечом поправляя съехавшую со лба повязку.
— Не думаю, что Сетх даже волшбой сможет долго удерживать каменную ладью на волнах! — смеясь, откликнулся Хор.
— Но он сможет ее удерживать хотя бы недолго, — приемный сын Исет слегка приподнял черную бровь. — В отличие от тебя.
Премудрый Тот усмехнулся, но ничего не сказал.
— Ты слишком нетерпим к фальши, брат! — Хор залепил гипсом последний необработанный участок на деревянном борту.
— Должность такая… — проворчал Инпу, не спавший уже несколько суток и оттого раздражительный.
— Не серчай, не серчай, Хентиаменти! — наконец вмешался Тот. — Правитель должен обладать чем-то большим, нежели чары или смекалка. А так — это все лишь забавы. Ты же видишь, что Сетх пока подшучивает над судьями. Почему бы не подшутить и над Сетхом? Перед началом главного?