Душехранитель
Шрифт:
— Всех с Новым годом! Живо-живо, все подняли, выпили, закусили!
— Ты, Ромаха, как всегда… — Аксенов покачал головой, однако подчинился требованию именинника.
— Влад Андреич, а почему Новый год? — поинтересовался один из студентов-скоморохов. — Может, елку поставим?
— Влад Андреич ваш прикалывается так, — объяснил Аксенов, прожевывая бутерброд. — Угораздило вашего шефа родиться 17-го… А это, кажется, в древности Новый год был у кого-то…
— Вот! Молодец: разумеешь! — Ромальцев указал на него пальцем.
— Юлия, а что
— В тир иду! — съязвила девушка.
— Давно у вас не был… — сказал Дмитрий. — Как у вас баба Неля работает? — он метнул короткий взгляд в сторону пожилой бухгалтерши, которая, склонив голову, выслушивала в этот момент Федора.
— Хорошо работает. Не жалуюсь.
— Ну все, Ромах, спасиб за угощение, пора нам! Надо бы нам с тобой как-нибудь сгонзать на море. Тоже давно там не был. Есть мысли?
— Давай, созвонимся…
— Угу, — Аксенов поднялся. — Все, понеслись!
Его парни беспрекословно покинули кабинет. Пережившие только что несколько жутких минут, работники фирмы оживились.
Влад слегка подался в сторону Николая:
— Ты молодец, — и глазами указал на нож. — Не растерялся…
— Кто это был?
— Как тебе сказать? Старые знакомые. Коля, я хотел предложить кое-что… — он подкурил и передвинул стул еще ближе к Гроссману. — Ты со своей семьей, Марго с сыном, мы с подругой — всем нам собраться бы и двинуть на этих выходных ко мне… в сад-огород…
— На дачу? — по сибирской привычке уточнил Николай.
— Гм… Ну да, — Влад усмехнулся и качнул головой, — на дачу… Как ты на это смотришь?
— Таки положительно.
— Что ж, я рад. С Новым годом! — Влад взял свой бокал и небрежно звякнул его краем о край бокала Гроссмана.
— Так почему же Новый год? — не выдержал Николай.
— Да шутка это, Коля. Шутка.
Гроссман хмыкнул. Богатый день сегодня на розыгрыши: то в стиле первого апреля, то теперь еще — Новый год…
— А, вот и вы. Здравствуйте!
Лицо у воспитательницы было красным и потным: наклоняться, помогая малышам застегивать обувь, при ее полноте, да еще и в такую жару было нелегко. Отчего это она решила проявить сегодня такую заботливость?..
— Мама! — Саша, как обычно, выскочил из комнаты последним, бросился к матери и, обняв ее бедра, замер.
Рената засмеялась, растрепала его пепельно-русые волосы и присела, чтобы помочь сыну переодеться.
— Мне поговорить с вами нужно, — продолжала Ирина Васильевна, освободившись.
Рената подняла голову и улыбнулась. Поговорить с ней… Воспитательница почувствовала досаду: как разговаривать с Сашиной мамой, если она немая? Другое дело, когда за мальчиком приходит отец. Но это бывает так редко, что его просто не поймать…
— Сам! — сообщил Саша и стал возиться с ремешками на сандалиях.
— Рената… м-м-м… Александровна?
Та кивнула, облокотилась на стенку. Воспитательница отвела ее в сторонку,
— Мне неловко говорить вам об этом… Вы ведь замечаете, наверное, что остальные родители косятся на вас и вашего Сашу?
Рената пожала плечами, не меняясь в лице. Ирина Васильевна откашлялась. Конечно, Сашиной матери все равно. Она такая же «тронутая», как и ее сын…
— Я не имею права советовать вам, но… с вашим ребенком тяжело работать. Он… как бы это сказать? Он не создан для детского коллектива…
Гроссман вопросительно двинула бровкой. Что у нее не отнимешь, так это красоты. Но что красота, когда поведение неадекватно? Жаль, нет закона, запрещающего ненормальным рожать детей… А ведь было бы куда гуманнее, если бы всех таких вот свезли в одну колонию, с глаз подальше, и стерилизовали.
Ирина Васильевна тяжело вздохнула. Это давняя история. Она уже давно присматривалась к Саше Гроссману, и малыш вызывал у нее тревогу. Теперь его необычность заметили и родители, а потому стали требовать исключения мальчишки из группы.
При поступлении в ясли он казался перспективным ребенком: очень самостоятельный, совсем не шкодливый, в меру активный… Маленький мужичок. Причем в два года он уже очень хорошо разговаривал, почти не коверкая слов. Просто золото. Но чуть позже Ирина Васильевна поняла смысл поговорки «Золото — из-под цыганского молота».
Еще до появления в садике Саши у ребятишек частенько пропадали из ящиков игрушки, вещи. Дети жаловались — конечно, в меру своих способностей говорить. Поначалу воспитатели не принимали этого всерьез. Малыши любят фантазировать: потеряют игрушку, а потом пытаются спихнуть ответственность на Бабайку или Карабаса Барабаса. Но однажды по весне получилось так, что у Саши исчезли резиновые сапожки. Все группы уже ушли на прогулку, а мальчику не во что было переобуться. Одетые «ясельники» взмокли, многие принялись плакать. Ирине Васильевне пришлось звать помощницу и отправлять детей на улицу под ее присмотром, чтобы ребята не простудились, перегревшись в помещении.
— Куда ты мог их бросить, Саша? — допытывалась воспитательница, находя отраду хотя бы в том, что с этим ребенком можно составить какой-то диалог: многие из ее подопечных не могли связать и двух слов. Искать потерю с такими — это вообще караул.
— В ящик! — мальчик показывал на свой отсек, но тот был пуст.
— Тогда тебе придется посидеть в группе. Ты не можешь гулять в босоножках. Понимаешь? Вспоминай, где ты их оставил…
— Я хочу гулять… — помрачнел мальчик.
Ирина Васильевна знала: Саша очень любит гулять. Вот если бы застенчивой Валечке сказали «посиди в группе», она посчитала бы это подарком судьбы. А Гроссман, не расплескав во дворе свою буйную энергию, потом, в «сон-час», не сможет спать. «Ох и намаемся мы с ним сегодня!» — подумала воспитательница, но тут заметила, что мальчик замер и слегка прикрыл глаза.