Душехранитель
Шрифт:
Шеф почти не прикоснулся к еде. Марго надула губы, записав на его счет очередной «прокол», ведь именно она возилась с шашлыками.
— Найдешь мне мяч? — допив сок, Сашулька подошел к Владу.
Тот вздрогнул и уклонился, не позволяя мальчику прикоснуться к своей руке. Это не ускользнуло от внимания Николая.
— Пойдем, — Ромальцев встал и пошел следом за Сашей, а тот вприпрыжку поскакал по асфальтированной дорожке между цветочными клумбами.
Гроссман немного подождал и незаметно отправился вслед за ними.
Влад сидел на корточках перед мальчиком, и Саша
— …У тебя получаются кое-какие фокусы, верно? — спрашивал Ромальцев.
— Это как? — мальчик склонил голову к плечу.
— Ты знаешь, как. Но ты постарайся, чтобы об этом не знали другие, хорошо?
Саша с готовностью кивнул.
— Пусть это будет наша с тобой маленькая тайна.
— Угу!
— Ваш мяч за калиткой, в канаве. Скажи о нем своему отцу, и он принесет.
Шеф быстро поднялся на ноги и стремительно пошел обратно, к беседке. Николай сполз по стволу, уселся на землю. Что все это может означать?!
Алексашка побежал искать его, но Гроссману было не до того. Что-то происходит. Снова что-то происходит…
Боже мой!
Николай передернулся, озаренный молниеподобной вспышкой. Пришла догадка…
…Аринора, Оритан… Все было так просто: предсказание двух ори сбылось. Все было донельзя просто! Они втроем бежали вслед за солнцем из Страны Деревьев с Белыми Стволами, из Тепманоры, ныне зовущейся Сибирью. Да, втроем. Все позабывший он, Николай, разум, заносчивый и эгоистичный. Ничего не помнившая она, Рената. Женщина, которую желали многие. И бескорыстный, мужественный защитник, не знавший ничего, кроме боли, ран и немоты. Человек, который сумел сохранить все — с тем, чтобы однажды вернуть им. Им обоим. Саша.
Обоюдоострый меч гулко, необратимо охнул у Ника над головой, и помутились небеса, и то ли дрогнула, то ли застонала под ногами земля. Николай не только догадался: вместе со взмахом проклятого меча он вспомнил. Сохраненное послание наконец попало в руки нужного адресата…
Жестом задыхающегося молодой человек дернул ворот рубашки, пытаясь избыть из горла, из шеи резкую боль. А откровение лилось и лилось в него бурным потоком горной реки, проторившей себе новое русло и радостно обнаружившей, что когда-то давно покрытая трещинами земля была ее ложем, пыльные края канавы — ее зелеными берегами, сухие великаны-деревья — ее верными стражами, прекрасными кедрами…
И Николай бросился прочь, не разбирая больше дороги…
…Ища своего отца, Сашулька помчался к забору, влез на поленницу и выглянул наружу. Папу он так и не нашел, зато увидел мяч в канавке, возле зарослей крапивы. Но выходить с территории участка взрослые запретили.
И тут откуда ни возьмись выскочил какой-то дядя. Саша ощутил, что этот дядя напуган. Наверное, он заблудился.
— Ты что, потерялся? Дай мячик!
Незнакомец огляделся. Какой он непонятливый!
— Саша! Сашулька, не вздумай выходить за ограду: там дорога!
Это
— Я не выхожу.
К ним подбежал Левка:
— Мы мяч потеряли, ма! Я всю-ю-ю-ю малину и лопухи обыскал!
— Вот, — сказал тот дядя, и мяч перелетел через забор.
Тетя Рита поблагодарила незнакомца, объяснившего, что он их сосед, и поспешно увела детей к дому.
Потом они все, кроме папы, который куда-то подевался, поехали на речку. Мама была взволнована.
— Ладно, Ренка, перестань! Побродить, наверное, пошел.
Мама сказала руками, что он должен был предупредить, но тетя Рита отмахнулась.
Дяде Владу пришлось поднять все стекла в машине: перед ними по узкой пыльной дороге ехала машина «скорой помощи» — Саша узнал ее по белому цвету и красному кресту. Мальчик подумал, что зря мама волновалась: дядя Влад был хорошим. Саше хотелось с ним поиграть или поболтать, но тот все больше молчал. Как мама… Жалко, что здесь не было няни Люды! Уж с ней ему и Леве было бы весело.
— Мам! — мальчик решил подбодрить приунывшую маму, и он потянул ее за руку к себе, заставляя пригнуться.
Рената прижалась лбом к его лбу, а носом — к носу. Их глаза оказались совсем рядом, и теперь Саше казалось, что на него смотрит всего один, но очень большой и смешной мамин глаз. Он звонко расхохотался:
— Тюлень!
— Я тоже хочу! — вмешался Левка, вытеснил Сашу и тоже приблизил свое лицо к лицу улыбающейся «тети Рены», а Влад с перекинутым через локоть покрывалом, посмеиваясь, подошел к ним. — Не «тюлень», а «циклоп»! Циклоп, теть Рен! Это же циклоп!
Она кивнула.
— Саше можно с нами?
Рената снова кивнула и, оглянувшись на Ромальцева, выпрямилась. Он отдал ей покрывало.
— Саня, пошли с нами купаться! — распорядился Лева.
Саша уцепился за руку приятеля. Мальчишки сбежали с откоса.
Они с тетей Ритой и тетей Асей купались, брызгались и визжали, мама сидела на покрывале, свесив ноги с обрыва, а дядя Влад, подкатив брючины джинсов, задумчиво бродил по отмели, пугая блестящие стайки мальков.
«Вот и ты, племянничек! Как удачно все совпало! Вот что значит — верно соединить реальности! Приятно, когда ты выполняешь все условия… — шепнул кто-то над самым ухом то ли женским, то ли мужским голосом, и Саша, споткнувшись о камень, с размаху упал в воду. — Тише ты, тише! Ведь совсем не нужно, чтобы ты раньше времени свернул себе шею! Оставь это удовольствие нам!»
— Не ушибся? — подскочила Ася и вытащила его, перепуганного, едва не захлебнувшегося.
Мальчик вытер глаза кулачком. Изображение перестало расплываться. Хотелось плакать, болела стесанная коленка, но он сдержался, потому что знал: это расстроит маму.
Саша видел: с отмели к ним дернулся было, да тут же остановился Влад. Мама вскочила на ноги и бросилась к спуску с обрыва.
— Живой? Целый? — вопрошала тетя Рита, ощупывая его руки и ноги. — Вот говорила — не слушаете — что надо на песчаный пляж! Тут же опасно!