Душехранитель
Шрифт:
Прошла вечность, прежде чем телохранитель, выслушав неизвестного, отключил мобильный. Он не помрачнел, не изменился в лице, ничего не ответил собеседнику, но Рената поняла: дело — швах…
— Ну?
— В машину, — мотнув головой, бросил Саша. — Дача, баня и девочки отменяются… Боюсь, охота открыта и на вас, Рената Александровна… И опасаюсь, что времени ждать билета у нас нет совсем…
— Думаете, нас вычислят? Здесь?
— Здесь — еще как вычислят…
«Чероки» снова поскакал по кочкам.
— Саша… — нерешительно начала Рената. — Как получилось,
— Он не всегда приглашал с собой охранников. Я предупреждал его, что это неосмотрительно, но вы же хорошо знаете вашего отца…
— Да. Нрав у него был крутой… Мы часто ссорились… О, боже! — она всхлипнула
Телохранителя тоже не радовала участь рассказывать все это осиротевшей девчонке. Да, она еще девчонка. Сколько ей, интересно? На вид и не определишь. Она из того типа женщин, кому до тридцати дают шестнадцать… Рыженькая, миловидная. Затравленная. Еще бы!.. И рука его сама собой потянулась к очередной сигарете…
— Я опоздал на несколько минут… — неохотно поведал он, подкуривая. — Застал Александра Палыча в этой машине, умирающим. Он говорил о каком-то «дипломате». Между прочим… — телохранитель шумно затянулся, помедлил и лишь потом продолжил: — Дважды повторил, между прочим. Значит, это была очень важная информация. Для него, и наверняка — для вас. Что это за «дипломат», Тан… Рената? Знаете?
Рената замялась. Знает, конечно. Но стоит ли посвящать в это Сашу?! Отец часто говорил, что доверяет одному человеку — своему тезке. Наверное, речь шла об этом Саше. Но разве доверие отца — повод открывать телохранителю еще и свои секреты? Причем стыдные секреты… Только вот откуда папа знал о распроклятом «дипломате»? Хотя — могут ли быть тайны от полковника, пусть и в отставке?..
— «Дипломат»?.. — промычала она не слишком уверенно, скорее, чтобы потянуть время. — Нет, не знаю. Может, он имел в виду дипломатического посла?
— Да нет, — Саша насмешливо покосился на нее, — «чумодан» он имел в виду — и ничего более. Саквояж такой.
— Не-а! Тогда — точно не знаю!
— Да? Ну что ж, кузнечик дорогой, коль много ты блажен…
— И при чем же здесь Михайло Васильевич? — не утерпела грамотная Рената.
Саша усмехнулся, словно провокатор, добившийся задуманного:
— Поспите, говорю!
Она откинула спинку до упора и свернулась калачиком на сидении, положив под щеку кулак:
— Спасибо вам, Саша!
Телохранитель как-то странно посмотрел на нее и не ответил.
Все закружилось перед внутренним взором Ренаты. Всплыл из небытия образ погибшей Дарьи. «Дашка, Дашка, замечательная ты была подруга! Сколько раз мы с тобой «лечились от скуки» хорошим коньяком да шампанским с шоколадом!..»
Саша задумчиво поглядел на умиротворенное лицо заснувшей спутницы. Да, если бы с ее отцом всё получилось правильно, они уже сейчас знали бы о том «дипломате»…
ЗА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ ДНЕЙ…
— Ой! — Рената вздрогнула и огляделась, не понимая, где находится.
Саша убрал руку с ее плеча. Не с первой попытки удалось ему разбудить попутчицу. Сладок был ее сон, и так не хотелось разрушать
Двигатель джипа тихо работал, но сам автомобиль стоял. Снаружи было сумрачно, и Рената не могла сообразить, утро это или вечер. Электронные часы мигали цифрами «7:03». На японских иномарках это может обозначать и три минуты восьмого, и девятнадцать — ноль три. Как на американских — девушка не знала.
«Чероки» стоял в каком-то перелеске: сосны, пихты, лиственницы, березы…
— А где мы уже, Саша? — сладко потягиваясь, спросила девушка.
Онемевшее от неудобной позы тело заныло.
Глаза у телохранителя были усталыми, ввалившимися и почти воспаленными. На веках проступили морщинки.
— Подъезжаем к Куйбышеву [3] . Вы умеете водить машину?
— Очень плохо, — Рената зевнула и ощутила резкую боль в горле. Ну вот, этого и следовало ожидать!
3
Куйбышев — небольшой город в Новосибирской области. Не путать с прежним названием Самары!
— Ладно, тогда спите дальше, — согласился Саша и снова положил руку на рычаг передач.
Но Рената запротестовала:
— Вы устали, вам надо отдохнуть! Я могу вести потихоньку.
— Лучше не надо. На рассвете это опасно… Заедем поглубже в лес, и я чуть-чуть подремлю.
— А сколько примерно мы проехали?
— Немного. Часто сворачивали на проселочные.
— М-м-м… А так — все спокойно?
Саша покосился на нее, но ничего не ответил. Рената выбралась из-под куртки и выглянула наружу. Наверное, не стоит говорить и без того измотанному спутнику о проблемах с горлом. Не так уж оно и болит. Впрочем, а горло ли это?
И, пощупав челюсть, девушка поняла: это не ангина. Просто от холода начинает болеть зуб и воспалилась десна. Только этого ей не хватало в довершение всех бед!
— Не глушите мотор, теплее будет, — посоветовала Рената, увидев, что Саша вытаскивает ключи из замка зажигания.
— Вы думаете, у нас много денег? — в его тоне прозвучал оттенок раздражения.
Как человек, Рената поняла его. Но как дочь нувориша и дама, которой с вожделением целовали ручки рафинированные мужчины бомонда, ощутила укол самолюбия. Деньгам она цены не знала. Для нее они были только туманным символом престижа. Откуда они берутся и как связаны с достатком — представляла смутно, потому что прежде у нее всегда были средства на все, что заблагорассудится.
— Вы прекрасно знаете, что у меня их нет! — огрызнулась девушка. — При чем, вообще, здесь деньги?
Саша оценил ее ответ и, сделав определенные выводы, терпеливо пояснил:
— В баке бензина — кот наплакал. Сколько нам еще ехать — неизвестно. Возможно, придется где-то останавливаться. Я взял с собой все, что у меня было, но этого может не хватить. А коммунизм нам обещали только к двухтысячному… Теперь понимаете мысль?
— Ну, и что? Будем околевать? Куртки нам на двоих не хватит, а у меня ноги замерзли и зуб ноет! — (вот, про зуб все-таки вырвалось: как говорится, у кого что болит…).