Душман
Шрифт:
– Что-нибудь стряслось?
– Нет. Но, вероятно, намечается, если тебя вызывает командир части.
– Когда вызывает?
– А прямо сейчас и вызывает. Иди, потом зайдёшь, расскажешь.
Командир части полковник Стрижов, мужчина лет сорока в отличной физической форме и с приятными внешними данными, встретил прапорщика Мухачёва, разговаривая с начальником штаба части по телефону.
Вытянутый по стойке смирно старшина доложил о прибытии и после рукопожатий сел на предложенный стул.
– Ну, старшина, – произнёс Стрижов, закончив телефонный разговор, – готов к заданию?
– Я всегда готов, товарищ полковник, – ответил
– Это хорошо, что готов. Было бы больше таких, как ты, вояк, мы тут духам показали бы, – и Стрижов машинально потряс кулаком. – Они бы у нас не знали, где попрятаться. Ну да ладно! Пока воспользуемся тем, что есть, – подмигнул он старшине левым глазом. – Тут как раз по твою душу одно дельце просится. Не откажешься?
– Это приказ?
– Скорее просьба, чем приказ. Мне сегодня ночью звонил один давний знакомый. Он сейчас командир погранчасти в Туркменистане. Так вот, они упустили четверых то ли узбеков, то ли казахов. Через реку Мургаб они пересекли границу в районе Тахта-Базара. Это, в общем, между Туркменией и Афганистаном. Казалось, упустили, да чёрт с ними. Тут сейчас идёт война, таких перебежчиков на каждом шагу хватает. Но, к несчастью, пограничники взяли одного пожилого туркмена, согласившегося за небольшую плату помочь перебраться на противоположную сторону этим четверым. Старик, в свою очередь, когда понял, что за такие дела грозит, не задумываясь, рассказал всё, что знает, и всё, что слышал. Не знаю, насколько это верно, но, по словам моего знакомого полковника Астафьева, они взяли курс через хребет Банди-Туркестан в Кафир-Калу. – Стрижов встал и поманил за собой старшину к висящей на стене карте. – Это вот здесь, – показал он, проведя указательным пальцем по карте. – Возьмёшь человек пять обстрелянных ребят из своей роты и устроишь гостям засаду на перевале Нарьян. В этих краях, как нам известно, духи не базируются. Но не тебе объяснять, что каждый мирный афганец, трудящийся у себя в огороде, в любую минуту может схватиться за припрятанный ствол. Для удобного случая, чтобы отыграться на нас. Чёрт бы их побрал, этих первобытных! Мы их сидя, можно сказать, срать учим, а они нас на каждом шагу то и дело стараются пристрелить. Изучил? – спросил Стрижов и взглянул в сторону внимательно изучающего карту старшины.
– Пытаюсь запомнить, товарищ полковник!
– Ладно, не напрягайся. Возьмёшь потом у начальника штаба данные.
– А зачем они в Кафир-Калу направляются?
– Если старик правильно рассказал, то за наркотой.
– Тогда, может, их на обратном пути цапнуть? С грузом вместе.
– Не думаю, что они обратно так же вернутся. Их пограничники шуганули. Наверняка запасной вариант имеют. Это не к роднику за водой сходить. Они знали, куда и на что идут. Скорее всего, всё тщательно продумали.
– Что прикажете делать, если будут сопротивляться?
– Оружие применить по обстановке. Окажут сопротивление, уничтожайте. Ещё вопросы?
– Никак нет, товарищ полковник! – отчеканил старшина.
– Тогда поможем пограничникам. Может, и сами пригодятся.
– Сделаем! – согласился старшина. – За нами дело не встанет. Поможем, коли требуется.
– Ну всё тогда! Иди, собирайся. Вертушка вас завтра где-то… – и Стрижов озадаченно прикинул, когда это лучше сделать. – Ну, ориентировочно после обеда забросит. Ну, тебе сообщат потом точное время.
– Разрешите идти?
– Иди, старшина! Если что-то не так, зря не рискуйте. Связь постоянно поддерживайте.
Вертолёт забросил их в количестве шести человек с прапорщиком
– Выше гор могут быть только горы, на которых обоссался душман, – шептал в ритм идущий за старшиной сержант Копылов.
– Оставить осквернять духов, Копылов! – приказал ему старшина. – Не забудь! Мы ползём на их территории. Проклянут за твои слова. Всю жизнь каяться будешь.
– Я, товарищ прапорщик, от мусульманских проклятий седеть уже начал.
– А причём тут мусульманские проклятия, сержант? Ты что-то не туда загнул. К твоему сведению, средь нас много мусульман. Вот Сулейманов узбек. Тоже верующий Аллаху. Абдрашитов таджик. Тоже мусульманин. Однако все воюем против духов. Если служить по вере, они должны их защищать, а не идти против них. Так что убавь газу на виражах, а то накаркаешь на себя. Слышал, наверное, как они поступают с неверными, если попадёшь к ним в плен? Обрезание.
– Ну, к ним в лапы попадёшь – не только «конец» могут обрезать, а полностью и без наследства оставить. Живодёры.
– Но мы к ним, Копылов, сами навязались. Так что чего тут их винить.
– Пусть воюют нормально, – не соглашался сержант. – Кто-нибудь когда-нибудь из вас слышал, чтобы русские убитым головы отрезали? Или пленным? Вместо того чтобы расстрелять, приставив к стене, перерезали горло, как баранам.
У каждого свои методы борьбы. А цель у всех одна. Выиграть. Давайте подтягивайтесь! – прервал бессмысленный спор с Копыловым старшина, подгоняя остальных. – Уже почти дошли.
Он выбрал для пункта наблюдения укрытое место на верхушке отвесной скалы. Отсюда всё вокруг просматривалось как на ладони.
– Всё! Распакуйтесь и сообразите ужин. А ты, Абдрашитов, настраивай рацию и выходи на связь. Доложи, что осели. Ведём масштабное наблюдение на назначенной территории. Какие-либо признаки движения пока не замечаются, – выдал текст передачи начальству старшина, приставив бинокль широкого диапазона к глазам.
Сутки провалялись на армейских бушлатах, настелив на холодные камни. Поочерёдно менялись на наблюдательном пункте.
– Вижу, товарищ прапорщик, – почти шёпотом сообщил рядовой Сулейманов в начале вторых суток. – Всех четверых вижу.
– Тихо, – вставая с места сказал старшина, – всем сидеть тихо. Без моей команды ничего не делать. Сулейманов, давай сюда глазоусилитель.
Сулейманов, пригнувшись, передал старшине бинокль.
– Всё точно, – осмотрев перебежчиков, сделал вывод старшина, – это они. Прикид как у моджахедов. Все в чалмах да в халатах. Наверняка хоть один из них владеет афганским языком. Может, они сами афганцы? Так не разберёшь. Все на одно лицо. Азиаты, короче говоря. Так ещё что можно увидеть в них? На вооружение чего прихватили? Раз, два… – считал вполголоса старшина. – Не соврал, значит, старик туркмен. Как он говорил пограничникам, что видел короткие автоматы у них, так оно и вышло. У всех четверых укороченные узи болтаются спереди на шее. Ещё под халатом да в тюках за спиной, по всей вероятности, целый арсенал боеприпасов попрятали. Но, конечно, не на охоту же на горных козлов идут, а в страну, где война бушует. Придётся им подпортить намерения. Абдрашитов, пока ничего не радируй, – прислонившись к уху радиста, сказал старшина. – В горах слышимость хорошая. Могут заподозрить преждевременно. Тогда тяжело нам придётся. Займут круговую оборону и будут отстреливаться до последнего, если им терять ничего.