Два брата
Шрифт:
Опять чувство вины.
Психиатры называют это «комплексом выжившего».
— Брат не был нацистом, — твердо сказал Стоун.
— Разумеется. — Питер Лорре уже не скрывал издевки. — Никто не был нацистом, верно? Во всяком случае, теперь все так говорят. Войска СС были не всамделишные, верно? Они не создавали лагеря. И ни в чем не виноваты.
— Брат женился на еврейке.
— Да, мы знаем. Дагмар Штенгель, в девичестве Фишер. Вы едете в Берлин на встречу с ней. Разве не так?
Стоун вновь уставился на чашки с блюдцами. Он не собирался откровенничать,
— Верно, Дагмар Фишер, — сказал он.
— Дагмар Штенгель.
— Я знал ее как Фишер. Она вышла за брата уже после моего отъезда из Германии.
— Когда в последний раз вы виделись с госпожой Штенгель?
Стоун глубоко затянулся сигаретой и прикрыл глаза. Как часто он это вспоминал. Гудки и лязг паровозов. Запах ее волос. Динамики грохочут маршами, невозможно прошептать ей все, что так хотелось сказать.
— В тридцать девятом, — ответил Стоун.
— В Берлине?
— Да. В Берлине.
— А после войны? Пытались ее разыскать?
— Конечно. Я искал всю свою семью.
— Вы были в Германии?
— Да. С войсками. Администрация помощи и восстановления Объединенных Наций. Я работал в лагерях для перемещенных лиц. Вы же это знаете, обо всем сказано в моем досье.
— Ага, весьма удобно для поиска неуловимой иудейки, — с полным ртом прошамкал Питер Лорре.
«Неуловимая иудейка». Ничего себе! Коротышка явно не улавливал, сколько в этой фразе пренебрежения и подозрительности.
— Неуловимая иудейка? — переспросил Стоун. — Это вы о ком?
— О фрау Штенгель, разумеется.
— Ну так и говорите.
Повисло короткое молчание.
— Значит, фрау Штенгель? — сказал Лорре. — Нашли ее?
— Нет.
— Что с ней случилось?
— Я так и не узнал.
— Еще одна безымянная жертва Холокоста?
— Видимо, так.
— Но теперь считаете, что она выжила?
Стоун помолчал, обдумывая ответ.
— С недавних пор позволил себе на это надеяться.
— С чего вдруг?
Изо всех сил Стоун старался подавить раздражение. Злость — плохая помощница. Особенно в общении с теми, кто сидит за столом под зеленой холщовой скатертью, на котором лишь чайные чашки и блок чистой желтой бумаги для записей.
— В чем дело? — спросил Стоун. — Не понимаю вашего интереса и почему вообще я должен отвечать.
— Все очень просто. — Толстяк разломил печенье и кусок побольше отправил в рот. — Если вы с нами сотрудничаете, вскоре отправитесь в путь-дорогу. Если нет, мы вас проволыним до второго пришествия. В Берлин попадете не раньше двухтысячного года, когда уже будете древним стариком, а сам город давно превратится в груду дымящихся радиоактивных развалин. Поэтому будьте благоразумны и отвечайте на вопросы. Почему теперь вы решили, что Дагмар Штенгель жива?
Стоун пожал плечами. Ладно, этот маленький боров и так все знает.
— Потому что она со мной связалась.
— Вот так вдруг?
— Да. Вдруг.
— Через семнадцать лет?
— Именно так.
— И вы уверены, что это фрау Штенгель?
Вот тут закавыка. Он уверен. Абсолютно. Почерк, интонация, детали… И все же…
Стоун уклонился от
— Она сообщила, что так называемой «субмариной» [4] почти всю войну провела в Берлине. Но в июне сорок четвертого гестапо ее схватило и отправило в Биркенау. Ей удалось бежать.
4
«Субмарина» — прозвище немецких евреев, прятавшихся в подполье.
— Скажите на милость!
— Такое случалось — редко, но случалось. Она воспользовалась бунтом зондеркоманды четвертого крематория и потом до конца войны сражалась вместе с польскими партизанами.
— Удивительная история.
Но вполне возможная. Несмотря на изящные манеры, Дагмар была тверда и решительна.
— Вижу, вам и самому трудно поверить. — Толстяк смотрел в упор. — Конечно, после стольких лет. Однако должен сказать, что все это правда. Во всяком случае, финал истории. Дагмар Штенгель жива-здорова и обитает в Восточном Берлине.
Обдало радостью, закружилась голова. Порой так бывало во сне, когда на берегу Ванзее ее руки в дождевых каплях обнимали не брата, а его.
— Откуда вы знаете? — Стоун постарался, чтобы голос не дрогнул.
— Мы много чего знаем.
Стоун грохнул кулаком по столу. Чашки задребезжали. Трубка допотопного телефона подпрыгнула на рычагах. Ведь это его личное дело. Его семья. Его жизнь. Как они смеют устраивать какие-то игрища!
— Откуда вам известно? — рявкнул Стоун. — Говорите!
— Есть источники. — Игнорируя эту пылкость, толстяк лениво занялся второй половиной печенья. — Конфиденциальные.
— Вы из МИ-6? [5]
— МИ-6 не существует, мистер Штенгель.
— Стоун! Моя фамилия Стоун. Уже целых пятнадцать лет!
— Ну да, вы ее сменили, верно?
Вновь легкая издевка. Уже не над немцем, который открестился от нацистов, а над трусливым жидом, переменой имени скрывшим свое еврейство. Но этим британцам все едино. Они спасли мир во имя благопристойности и честной игры, а не ради того, чтоб чертовы жиды невесть кем себя возомнили.
5
MИ-6 (Military Intelligence, MI6) — государственный орган внешней разведки Великобритании. До принятия парламентом в 1994 г. Закона о разведывательной службе не имела никакой правовой базы, и ее существование не подтверждалось правительством Соединенного Королевства.
— Я сменил фамилию по приказу командования, — огрызнулся Стоун. — Британской армии. Попади я в плен, с немецкой фамилией, обычной для евреев, меня бы отправили в газовую камеру.
— Ладно, остыньте. — Коротышка покровительственно усмехнулся. — Нам это известно.
— Вам до черта всего известно.
— Стараемся.
— Потому что вы из МИ-6. Секретная служба.
— Ответить не могу, верно, мистер Стоун? Иначе это уже не будет секретом.
Питер Лорре ухмыльнулся и отер рот, явно довольный собственной шуткой.