Два брата
Шрифт:
— А ты по-прежнему его заступница?
— Мне просто жаль его! — тихо промолвила Леночка.
— Ты тоже прими, Леночка, в соображение, что нам нужны книги, нужны время от времени развлечения, необходимо видеть людей — нельзя же без людей! — и затем расскажи, как это мы на сто шестьдесят рублей будем по-человечески жить? Прикинь-ка наш бюджет.
— Да что ты, Коля! — воскликнула Леночка. — Сто шестьдесят рублей! Разве это мало?.. Да на эти деньги мы будем жить роскошно… прелесть, как будем жить, и еще можем откладывать…
— И откладывать?! Рассказывай, рассказывай, Лена, а я буду слушать, какой рай ты обещаешь
— Во-первых, мы найдем маленькую квартирку в три комнаты: одна будет побольше, а две маленькие, с кухней, за тридцать рублей… разумеется, во дворе, где-нибудь здесь вблизи, у Таврического сада…
— И с такой лестницей, что надо подыматься, заткнувши нос?.. И, разумеется, у небес?..
— Зачем же уж ты сейчас, Коля, преувеличиваешь? Можно найти и чистую лестницу… Я поищу!
— Я только против идиллии, Леночка. Хорошо, квартиру нашли и даже лестницу не пахучую. Дальше?
— Да ты… уж скептически относишься?
— Да нет же, нет, Лена… Право, нет! Я лишь сделал маленькую поправку… И не на таких лестницах я жил студентом…
— Так не перебивай. После, когда я кончу, ты можешь делать поправки! — улыбнулась Леночка и продолжала: — Самая большая и лучшая комната будет твоим кабинетом. Не махай головой!.. Конечно, твоя комната должна быть лучшей. Другие две — приемная и столовая, и наша спальня. Не бойся, тесно не будет, — будет хорошо и уютно. Я сама буду заботиться. Ты знаешь, я люблю, чтобы было чисто. Мебель у нас будет, разумеется, самая простая, — к чему роскошь? Не правда ли? Ведь тебе все равно, лишь было бы опрятно? Кабинет, и чудный кабинет, у тебя есть, остается купить немного мебели для гостиной и спальни. Такую квартиру можно нанять за тридцать пять рублей. На стол… ну, на стол положим, рассчитывая, что ты немножко избалован, тридцать рублей, по рублю в день. Чай и сахар, кухарка, остальные расходы… Ты не забудь, что я сама буду за всем смотреть. Пожалуй, мое хозяйство, над которым ты смеялся в деревне, и пригодится… На все остальные расходы положим двадцать пять рублей.
Леночка вся оживилась, вычисляя примерный бюджет, в котором ухитрилась даже отложить на личные расходы Николая пятьдесят рублей. «Тебе ведь довольно будет?» — и затем продолжала рассчитывать подробности бюджета.
А Николай с улыбкой слушал, с какой любовью и с каким практическим смыслом она рисовала подробности их будущей жизни, на первом плане которой были, конечно, заботы о его комфорте, о его удобствах. Он слушал, и скромный бюджет казался ему очень уж скромным. Эта жизнь, которую так восторженно рисовала Леночка, казалась ему несколько «мещанской». И в то же время, когда Леночка, увлекаясь, расписывала, как он в своем кабинете создаст замечательные вещи (о, она ни за что не будет мешать ему! — опять повторила она) и как по вечерам они будут вместе читать или пойдут в театр, наверх, разумеется, — в его голове пробегали далеко не очень приятные мысли о жизни при таких скромных средствах.
Три чистенькие, светленькие комнатки, кисейные занавески, цветы с Сенной и скромная мебель с провалившимися сиденьями, вонючая лестница, чад из кухни, теснота и крик ребенка, — крик, долетающий в кабинет, — все это казалось ему не так привлекательно, как казалось Леночке. Для нее эта обстановка — рай, а для него — не совсем рай!
— Ну, что ты теперь, Коля, скажешь? Разве
Николаю жаль было нарушить радостное настроение Леночки. Он взглянул на нее — она была такая сияющая и хорошенькая — и вместо ответа притянул ее к себе и покрыл поцелуями.
Вечером они обедали в отдельной комнате ресторана втроем, с Васей.
Обед прошел весело. И невеста и жених были в отличном настроении. Леночка сегодня приоделась в парадное платье и была необыкновенно мила. Николай посматривал на Леночку, любуясь ею, и находил, что будущая его жена прехорошенькая. От нее веет какой-то прелестью искренности и доброты; на такую женщину можно положиться! Вася сперва застенчиво молчал, поглядывая украдкой на счастливые лица Леночки и брата, но под конец обеда и он разошелся. Ему теперь даже казалось, что он напрасно думал, будто брат не пара Леночке. Оба они добрые, хорошие. Брат, наверное, любит ее и еще больше полюбит Леночку, а она? — нечего и сомневаться. О, она поддержит Николая в минуту его слабости!..
На радостях Николай приказал подать бутылку шампанского. Он налил бокалы и, целуя невесту, проговорил:
— За наше счастье, Леночка! За нашу любовь!
— За твои успехи, милый мой! — отвечала Леночка.
Вася обнял брата и горячо пожал Леночкину руку. Он выпил залпом бокал и проговорил:
— О, я верю, что вы должны быть счастливы! И ты, Коля, и Елена Ивановна, оба вы хорошие… так как же вам быть несчастливыми? Не правда ли?..
— Леночка! И ты позволяешь ему называть себя Еленой Ивановной?
— Конечно, нет! Зовите меня Леночкой, Вася!
— И выпейте, господа, брудершафт на «ты»! — подсказал Николай, наливая бокалы.
— С удовольствием.
— Не все ли равно? А впрочем, отчего ж? Вы теперь моя сестра. Я вас и раньше, Леночка, считал сестрой! — промолвил Вася, конфузясь.
Они выпили брудершафт. Вино возбудило нашего юношу; его худое бледное лицо покрылось румянцем, глаза заблестели. Он восторженно глядел на Леночку и проговорил:
— То-то наши обрадуются!
— Выпьем-ка за здоровье наших и за здоровье Леночкина отца! — воскликнул Николай.
— И за Васино здоровье! — горячо подхватила Леночка и промолвила: — Дай бог тебе всего хорошего, Вася… Всего, всего, чего бы ты ни пожелал!..
— О, спасибо, Леночка.
— Ты такой славный, добрый, Вася… ты и сам не знаешь!
— Не знаю! — добродушно заметил юноша. — Да и тебе так кажется по доброте. А ведь в сущности-то все добрые или, вернее, все могли бы быть добрыми… И будут… о, непременно будут!
— Он неисправим с своей теорией всеобщего блаженства! — усмехнулся Николай.
— А то как же? Разве без этой веры можно жить? Неужели ты и в эту минуту не веришь, Коля? Ты нарочно так говоришь! — восторженно воскликнул юноша. — Ты тоже веришь и обязан верить, что будет не так, совсем иначе будет… Все к тому идет! О чем же ты пишешь? К чему тогда ты пишешь? Зачем ты вот не хочешь жить, как Присухин? Зачем вот Леночка учится? Разве для того, чтобы получить диплом и жить для себя? О, я знаю ее цель!.. Она хоть и не говорила мне, но я знаю… отлично знаю…