Два хохла

Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович

Этот эффектный конец был прерван глухими рыданиями Мотреньки, про которую все

забыли и которая выслушала весь разсказ от начала до конца. В комнат было уже темно, и мы с трудом отыскали присевшую на пол девочку.

– - Писанка... крашанка... шептал Филипп Осипыч, напрасно стараясь поднять ее на ноги.

– - Неужели все это правда?... шептала девочка сквозь слезы.-- Господи, да что же это такое?!... дядечку,

родненький...

Эта сцена была прервана появившеюся в дверях Анной Петровной. За ней стояла ?едоня с лампой в руке. Все были смущены, но Филипп Осипыч быстро наклонился к рыдавшей Мотреньке и проговорил:

– - Крашанка... та я-ж его сам вздул бы до пиченок. Таке время поганске було...

Д. Сибиряк.

"Восточное Обозрение", No 6, 1887