Два писаки
Шрифт:
Не знаю, как и сказать, просто нет слов, одни сопли. Но он шалопай и пофигист. Такой по редакциям со своим бегать не будет. Да даже у нас никто не знает, что у него есть роман. Изданная книжка стихов прекрасная. И ту он не сам издал. Я его просто достал.
– Дай почитать, что ни будь новенькое.
Он отнекивался, а я на своем. Я оказался крепче, и он дал мне рукопись. Я его роман просто проглотил. Теперь другим буду советовать почитать. А ему все по фиг.
Фролов
Грамотный,
Уткин
Начитанный и дерзкий не по возрасту. В свои 16 разбирается в литературе так, что иногда завидуешь. Я в его годы об этих вещах понятия не имел. Но может все бросить и тоже стать шалопаем. Ветра в голове выше крыши. И плохо даже очень, что врет.
Недавно прочитал книгу нашего судакского писателя Юрия Катлинского. «Неприкаянные» Мне очень понравилась.
Но я этого автора не знаю. Почему же наш руководитель его не пригласит?
Девчонки наши тоже ничего, стараются. Правда поначалу кричали:- Зачем нам твои ямбы и хореи. А теперь соглашаются. Расклад делают, крестики, нолики, палочки, галочки. Смешно, но я их достал. Мне кажется, что наш руководитель хуже всех пишет.
Много они понимают в стихах. Такую поэтессу им пригласил. Она в Москве стадионы собирает, а они все специально мне назло. Завидуют. С этой Вереты картины писать, и слушать, не переслушать. Я в таком восторге, что пока она читала, я ей два куплета посвятил. А этот баламут всех против меня настраивает. Маринка ушла посреди выступления, тоже хамка, сколько надо наглости иметь, что бы вот так встать и уйти. Светлана спала, как можно. Эти двое сидят как сычи, вечно над чем-то думают, что-то подсчитывают, а мальчишка еще и рожи корчит. Видишь ли, ему не нравится, на пальцах что-то подсчитывает, что он может соображать этот сопляк, над чем он может задумываться и ведет себя как паяц. Машет головой как барашек и насмехается. А все этот баламут. Такая знаменитая поэтесса, а он встал и тоже ушел.
Вот так и делай людям добро, а они тебя опозорят перед такой талантливой красавицей. Но ничего за тридцать лет руководства литобъединением, я их здесь столько таких повидал и пережил. Где они теперь? А я здесь. И этих не станет, а я останусь. А благодарностей у меня вот от таких столичных знаменитостей не перечесть. А у них? Кому они нужны со своими подсчетами?
Этот опять орет:- Поэзия это искусство! Какое искусство? Стишки они и есть стишки. Я их другой раз по пять штук за день пишу. Кто из них так умеет? Да ни один. И не только здесь у нас, я уверен, что не все гении по столько писали. У меня если их все собрать, томов на двадцать наберется, если не больше. А разве это не гениально? А они все вместе столько не написали, умеют только скандалить, да
Глава VII
Интересно получается. Каждый человек, который начал заниматься каким ни будь искусством, наверное, считает себя гениальным. И я наверно, где то там глубоко внутри тоже. Иначе, какого бы хрена я учил других. Хотя я никогда ни кому не навязываю свою писанину. Мои дети и жена вообще далеки, от этого. Я на них даже не сержусь. Зачем, если захотят, почитают, нет то и Бог с ним. О литературе разговариваю только тогда, когда этого желает собеседник. На работе ни кто, даже друзья, не знает, что я пишу стихи. Кто я такой? А если действительно я кто-то, оно само проявится. Нашли же меня пацаны, которым нравится моя писанина и мои знания в литературе. Они сами приходят ко мне разбирать то, что пишу я и то, что пишут они.
Очень многие просто навязывают, думая, что они гениальны. А другие рвутся со своей писаниной в газеты, журналы, школы, дома культуры, в райисполкомы, считая, что их просто необходимо печатать, что по их произведениям должны учиться в школах. Они, даже не стесняясь об этом говорят, даже не задумываясь над тем, что в библиотеке столько книг разных писателей, которых они не то, что не читали, они даже о них не слышали. А зайдите в интернет на страницы стихов и прозы. Там столько дерьма, что голова кругом идет, а каждый поместивший туда свои творения считает, что именно он тот, кого надо читать. У многих таких писак спрашиваю
о литературе как об искусстве. Слышу один и тот же ответ.
– А зачем мне это, я отлично обхожусь без этих ваших ямбов и зачем мне твой Грибоедов и Булгаков, ты мое почитай, я сам по себе.
– Но ты ведь ни нашей, ни зарубежной литературы не читал, как ты можешь писать.
– А зачем, я и без них лучше их пишу, вот послушай.
И пошло поехало. Свои стихи с таким апломбом что тебе Маяковский.
Слушаю, потом говорю.
– Прочитай, что ни будь, Бродского.
– А кто это?
– Тогда кого ни будь из тех, кто тебе больше нравится.
– А я других не читаю, я сам по себе, я не хочу как другие. Ты вот послушай и опять понеслась.
Вот и попробуйте с ними поговорить.
Получается примерно так. Хуже всех предметов я знал химию. И вот по прошествии многих лет, меня вдруг пробило на умняк и я нечего не понимающий, но считающий, что нахрена мне Менделеев я и сам валентность могу определить и смешать это вот с этим. Представляете, что я могу натворить. Либо отравить полгорода, либо разнести взрывом. А вот они не понимают, что своим незнанием они отравляют других не знающих, и разрывают души знающим.