Два рассказа
Шрифт:
Да, ответил Бёрдж на вопрос, заданный пятью минутами позже, да, с него хватит.
— Вот и славно, — отозвался Томас. — Платок дать?
Вечером он написал матери письмо и вежливо поблагодарил за расспросы. Нет, его не травят. Нет, на одеяле не подбрасывали. Нет, пока ни один злобно ухмыляющийся старшеклассник не спускал его из окна на простыне и не отправлял в паб за джином. Насколько он понимает, все старшеклассники — полнейшие трезвенники. Да, он видел Спенсера несколько раз.
Томас не стал добавлять, что видел его издалека.
— Я
— Плохо только, что так из Тома не выбьют его гонор, — мрачно заметил старший брат. — Ему надо регулярно давать по башке. А то совсем обнаглеет.
И он с величавой обреченностью потянулся за следующей порцией мармелада.
К исходу второй недели Томас Бошем Алджернон преодолел все мелкие препоны, встающие на пути новичка. Ему, как положено, устроили розыгрыш, но в те десять минут, что Томас сидел на голове у главного шутника, выслушивая сетования на боль и обещания страшной мести, смех зрителей был скорее благожелательным. Томас затеял возню на французском и был оставлен после уроков. Воспитатель всыпал ему за шум после отбоя. Другими словами, Томас зарекомендовал себя наилучшим образом и стал полноправным эклтонцем.
В его письмах домой сквозила такая жизнерадостность, что вскоре оскудевшие финансы Спенсера пополнил новый денежный перевод. И это обстоятельство, вкупе с упреками Фипса, заставило дэнкрофтца снизойти до новичка из «Блекберна».
— Послушай, Спенсер, — сказал Фипс, чью совесть разбередили очередные пять шиллингов, — так не годится. Или отошли перевод, или пойди познакомься с тем малым. Он, кстати, совсем не зануда. Мы вместе играли в крикет, он здоровски подает. Я думаю с ним подружиться. Уж если по-честному, эти переводы надо было слать мне.
— У него такой идиотский вид! — возмутился Спенсер.
— Чего тебе в нем не нравится? Вид как вид. По крайней мере, не такой дурацкий, как у тебя, — с прямотой юности возразил Фипс.
— Он белобрысый! — упорствовал Спенсер.
— И что с того?
— Он похож на маменькиного сынка!
— Ну, мне сказали, что он сцепился с одним малым и отмутузил того так, что будь здоров.
— Ладно, хорошо, — сдался Спенсер.
Историческая встреча произошла перед школьной кондитерской на перемене, в 10:15 следующего дня. Томас стоял, прислонившись к стене, и жевал булку. Спенсер подошел к нему, держа в руке недоеденный бутерброд с джемом. Наступила неловкая пауза.
— Привет, — сказал наконец Спенсер.
— Привет, — ответил Томас.
Спенсер доел бутерброд и стряхнул со штанов крошки. Томас продолжал есть булку с сосредоточенностью питона, завтракающего кроликом.
— Вроде наши родственники между собой знакомы, — заметил Спенсер.
— Да, у нас есть несколько знакомых болванов, — кивнул Томас.
Спенсер некоторое время переваривал услышанное.
— Ну ты и нахал, — сказал он наконец.
— Извини, если
Спенсер достал из кармана пакетик леденцов.
— Угощайся.
— С солью, что ли?
— Не хочешь — не надо.
Он сунул в рот леденец и спросил учтиво:
— Тебя кто-нибудь бил по башке?
Голубые глаза Томаса немного сузились.
— Нечасто, — вежливо ответил он. — А что?
— Да так. Просто интересно.
— И чего дальше?
— Слушай, — сказал Спенсер. — Мать мне велела за тобой приглядывать.
— Приглядывай на здоровье. А я пошел.
И Томас направился в сторону своего корпуса.
— Этому малому надо хорошенько надавать по башке, — произнес Спенсер в сердце своем.
За ленчем Фипс полюбопытствовал:
— Я видел тебя с Ширном на перемене. О чем говорили?
— Да так, ни о чем.
— И как он тебе?
— Сопливый придурок.
— На чай его пригласил?
— Нет.
— Так пригласи. Слушай, ты должен о нем заботиться. Его родные прислали тебе десять шиллингов.
Вечером в школьной кондитерской он застал Томаса с Фипсом. Они пили чай. Обычно Фипс пил чай со Спенсером.
— Давай к нам, — сказал предатель. — Мы тебя ждем.
— Тоскуем и скучаем, — без всякой надобности присовокупил Томас.
Спенсер сурово нахмурился.
— Давай, пригляди за мной, — настаивал Томас.
Спенсер молча сел. В следующие минуты тишину нарушал только хруст, с которым Томас разгрызал пряник.
— Не кисни, — немного смущенно подбодрил Фипс.
— Порадуй меня хоть одним добрым взглядом, — добавил Томас.
Спенсер оставил его просьбу без внимания. Тишина за столом стала еще более напряженной.
— Пойдешь на корт, Фипс? — спросил Спенсер.
— Мы в бассейн. Давай с нами?
— Ладно, — ответил Спенсер.
Врачи советуют приступать к купанию не раньше чем через час после приема пищи, однако в Эклтоне это правило соблюдалось не слишком строго. Вся троица отправилась в бассейн прямо из-за чайного стола.
Бассейн был почти пуст — большинство эклтонцев заявлялось туда ближе к закрытию. На мелкой стороне плескались двое малышей. На глубокой пухлый юнец нырял с трамплина, вылезал и нырял снова, с каждым разом все сильнее ушибаясь животом.
— И как водичка, Горрик? — спросил Фипс у пухлого юнца, когда тот, отдуваясь, как кит, вынырнул после очередного прыжка. Вопрос был не праздный: много лет назад в эклтонском бассейне взорвался котел, и его с тех пор так и не починили, поэтому температура воды бывала разная. Иногда — холоднее.
— Кипяток, — объявил дородный юноша, выбираюсь на бортик. — Ну как я нырнул, хорошо?
— Неплохо, — ответил Фипс.
— Только животом шмякнулся, — критически добавил Томас.
Горрик несколько раз сморгнул. Метрдотель в роскошном ресторане — сама сердечность по сравнению с мальчиком, который пробыл в школе год и вдруг слышит панибратскую фразу от новичка. Поразмыслив об этом небывалом нахальстве, Горрик нырнул снова.