Два солнца

Фирсов Владимир Иванович

1971

* * *

На заре рассветные озера Голубого неба голубей. И летят в извечные просторы Голубые стаи голубей. Ласковая родина, Россия! Сердце беспокойное Навек Голубые ливни оросили, Спеленали ленты синих рек. Синева,

голубизна сквозная... И глухой осеннею порой Все равно Других краев не знаю, Где бы я дышал голубизной. И сквозь тучи — Синий полдень вижу. Вижу синь реки сквозь толщу льда. С каждым годом Я к России ближе, Как к земле падучая звезда. Кланяюсь земному тяготенью, Тяготенью к свету и заре, К тем березам с голубою тенью, К синим травам в росном серебре; К голубым глазам моей любимой, К чистоте отеческой земли, К голубям, Что пролетели мимо, Синей тенью промелькнув вдали.

1971

ОДИН ДЕНЬ

Мы помнить многое должны. И в памяти моей Остался черный день войны — Один из многих дней. Бомбежки огненный прибой Затих. И сквозь огонь Я помню, как шагал — Слепой, Прижав к виску ладонь. Выл репродуктор на углу. Оповещал: «Отбой». А он По битому стеклу Шел босиком — Слепой! Как вспомню, высказать нельзя. И промолчать нельзя. Безумно синие глаза, Во все лицо — глаза! Глаза. Глаза. Одни глаза. Одни — на целый свет. В них боль жила. Жила гроза — В глазах, Где света нет. Что стало с ним — не знаю я... Иные годы, дни... А что, как и судьба моя Его судьбе сродни? А что, как выпадут года, Похожие на те. Когда — По всей земле беда И солнце — в темноте? А что,

как мне Сквозь боль веков, Сквозь вечной ночи мглу Идти придется Босиком По битому стеклу?

1971

* * *

Мир полон звуков И противоречий. И мир, в конечном счете, очень прост... Влюбленного взволнованные речи. И уходящий в горизонт погост. Рожденье. Смерть. Как все это обычно! Молчание И крик в ночи глухой. Большой пожар И крохотная спичка. Солдат в бою. И пахарь за сохой. Все в этой жизни просто. Объяснимо. И надобно ее не усложнять. А усложнишь, она — промчится мимо, И поздно будет время нагонять... Я не терплю, когда вокруг лукавят, Боятся сущность показать свою. И, брошенный в кого-то подло Камень — Всегда на душу падает мою. И я бываю в этой жизни слабым. Но и тогда Я верю все равно, Что подлость — наказуемой должна быть И высоко добро вознесено. Да, мир не прост. Хотя не очень сложен. Да, мир велик. Хотя и очень мал. Я с каждым годом подхожу все строже К тому, чем раньше сердце занимал. Пусть я в бою за Родину не дрался, Случись беда — и я не отвернусь. И если раньше я в любви ей клялся, То нынче В вечной верности клянусь. И, упрощая сложности земные, О Родина, одной тобой дышу. Я твой солдат и пахарь твой поныне, — Что повелишь, то я и совершу. Не отвернусь! Ты слышишь ли, родная? В беде и в счастье — навсегда с тобой. Не веря в сложность, жизнь не усложняя, Мне жить твоею сложною судьбой. Я подавлю в себе любую слабость, Поскольку верить мне тобой дано, Что подлость — наказуема должна быть И высоко добро вознесено!

1971