Два сталкера
Шрифт:
— Я не пойду к станции. Я пойду назад на «Янтарь»! Сахарову придётся долго мне доказывать, что он всю эту страшную сказку, про закручивающуюся спираль не придумал. Пусть докажет, что Илья погиб не по его вине! Пусть докажет, что рассказы про «О-сознание» не вскружили ему голову, не указали достойную его великого ума цель. Пусть он… И не останавливайте меня!!! — Майк уже рвал затвор. Он переводил ствол с одного долговца на другого. Он как раз направлял автомат на Ожога, как второй долговец метнул тяжёлую гайку ему в лоб. Без размаха, только кистью, но очень быстро. Майк дернулся, прикрывая глаза.
Майк плыл в темноте под чёрными звёздами. Он шел тёмными тропами по ядовито-сумрачным травам. Он летел по ветру из аспидно-взрывных горчинок. Они рвались на его языке, хотя он и не помнил, что такое «язык». Они складывались в причудливые созвездия, хотя он не помнил что такое «звезды» и наполняли сердце болезненным восторгом. Тёмные ветра, рвавшие его крылья, закручивались в воронку вокруг остроконечного клыка ослепительно — непроглядного замка. По ветру летели сладкие и ласкающие кожу проклятья и ужас, от которого только крепче желание…
Майка обожгло и он очнулся. Боль, до этого никак не локализованная и жившая собственной жизнью где-то далеко, сконцентрировалась в голове и особенно под языком. При попытке открыть глаза его светом просто ударило. Знакомый, тусклый, обычный день Зоны приобрел тяжесть кувалды, которая опускалась на глазницы каждый раз, как Майк пытался приподнять веки. Пробивал голову до самого затылка и даже дальше.
— Ты как там, очнулся?
— Наверное, но… ох, моя голова…
— Сейчас отпустит. Извини, что пришлось колоть под язык — время дорого.
— А что со мной…
— Твой старый знакомый подкрался к нам и поздоровался. Представляешь, всего в сотне метров от нас валялась какая-то труба. Судя по излучению — со времён Первой катастрофы. Она так вросла в землю, что её занесло землёй. Получился маленький такой валик, за которым лежал контролёр. Когда я вырубил тебя, он решил подняться во весь рост и разобраться с нами.
— И как?
— Его больше нет, раз говорю с тобой. Потерь нет. Ты этого, не придавай значения тому, о чём думал и что видел в том забытьи. Это всё он, красавец головастый. Это он предлагал тебе перестрелять нас и отказаться от похода к станции.
— Ты думаешь?
— Тут нечего думать, поскольку со времени выхода с «Янтаря» вокруг нас так и роятся случайности вполне определённого свойства. Как голова?
С некоторым удивлением Майк обнаружил, что ничего не болит. Тело было невесомым и легким, просто-таки шатким. Движения, когда он поднимался, были несколько неуверенными, словно он крепко выпил. Но идти было можно. Возможно, даже воевать.
— Ничего, спасибо. Вы уж извините меня, братаны, за то что я…
— Отставить. Не бери в голову. То не ты был — контролёр. Все всё понимают. Пора трогать. Время уходит. А что касается возвращения — обернись.
Майк последовал совету, но ничего не увидел. Ожог сунул ему бинокль. На второй взгляд, пусть и вооружённый оптикой, тоже ничего не происходило. Майка тронули за левое плечо, чтобы он чуть повернулся. Примерно в километре, как напротив места их ночевки, брёл человекообразный силуэт. Только он горбился и с подбородка свисала неопрятная, свалявшаяся
— Хочешь вернуться? — Спокойно и без насмешки спросил Ожог. — Придётся закладывать крюк километра три — четыре. Полагаешь, что пройтись в сторону станции будет более опасным?
— По-идее, да.
— Зря ты так думаешь. Там конечно центр Зоны и всё такое, но мутантам надо что-то есть. Друг за другом охотится — долго, сталкеров — мало. Основная масса мутантов осталась за нами и движется к станции. Мы их опережаем не намного. Прости старика Сахарова, но он всё продумал таким образом, что выбора у нас нет.
— Хорошо он всё организовал, зараза. Словно не человек, а мутант способный видеть будущее. И контролёр интересное создание. Эх, какие видения меня посещали, когда я валялся…
— Таково свойство их породы. Видеть запахи и слышать чувства — как раз в обычаях пораженных сталкеров. Не бери в голову. Вот только… Что тебе снилось тогда, на «Янтаре»?
— Много чего. Ты примерял противогаз и вертелся перед зеркалом, словно хотел удостовериться, что получился настоящий, правдоподобный снорк. Лицо Ильи было ясно различимо на голове контролёра… Я стоял в огромном помещении, в котором работали люди. Я был вооружен, но не мог ничего сделать. На меня не обращали внимание. Мне казалось, что это мгновения перед…
— … Первой Катастрофой.
— Да.
— Сахаров был прав.
— В чём?
— Не важно. То были сценарии.
— Сценарии чего?
— Развития событий. Если бы ты смог отказаться от миссии и вернулся бы на «Янтарь» — я бы примерял противогаз снорка. Завтра же, никакого сомнения. Если бы вы не пошли на Припять — твой друг Илья не погиб бы. Но завтра вполне мог примерить шкуру контролёра. Я так думаю.
— А я?
— Сам подумай. Ты должен оказаться в том зале и в то время, или тебя не будет совсем. Вставай, пора идти.
Майк машинально подчинился. Они обошли холм по длинной дуге, мимо тела контролёра, эх надо было спросить, а как его ухитрились завалить. Прямо по курсу раскинулся мёртвый город. Самое неприятное — что местность открытая.
Вообще-то странное дело — такое большое пространство в местности, где от века преобладали леса и болота. Тут конечно раньше было полё, на котором росло что-то полезное, но за тридцать лет всё должно было зарасти как минимум кустарником, ан нет. Если приглядеться, то различимы даже борозды от плуга. Можно подумать, что поле заброшено только пару лет, не больше. Чуть больше километра отделяло стакеров от каких-то мелких построек.