Два веронца
Шрифт:
Заступницу любви вы так браните!
Ступай!
Уйду, чтоб дать вам поразмыслить.
(Уходит.)
Письмо мне страшно хочется прочесть,
Но как-то стыдно вновь позвать Лючетту,
Просить о том, за что сама бранила.
А все ж она порядочная дура.
Я —
Она меня должна была заставить
Прочесть письмо. Всегда в устах девицы
Под строгим «нет» улыбку прячет «да».
О, глупая любовь! Как злой ребенок,
Она кусает няньку, а потом
Целует розгу. Я гнала Лючетту —
И так хотела, чтоб она осталась!
Я гневно брови хмурила, а сердце
От радости улыбкою сияло.
Так позову Лючетту, в наказанье
Себе самой, и попрошу прощенья.
Лючетта!
Входит Лючетта.
Что угодно, ваша милость?
Когда обед?
Не скоро, к сожаленью.
Не то вы утолили бы свой голод
Едой, а не попреками служанке.
А что ты так поспешно подняла?
Да ничего.
Чего ж ты наклонилась?
Бумажку ненароком уронила.
И что ж, бумажка эта — ничего?
Да ничего, что бы меня касалось.
Тогда не тронь — оставь ее для той,
Кого она касается.
Вы правы.
Она сама за сердце тронет ту,
Кто слов правдивых не толкует ложно.
Тебе твой милый написал стихи.
Их можно спеть, но вы должны на голос
Их положить, — вы в этом мастерица.
Подобный вздор моих трудов не стоит,
Пой на мотив: «Блаженный свет любви»6.
Но стих тяжелый,
Да что ж он — гири подвязал к словам?
Вы спели б сами — вышло б мелодичней.
А ты не можешь?
Слишком высоко.
Давай письмо, плутовка!
(Берет письмо.)
Разберемся.
Возьмите верный тон, — и песня будет
Чудесная. Пока ваш тон фальшив.
А ты дерзка.
Тут нужно петь дуэтом,
Ваш голос должен тенор поддержать.
Твой бас все портит.
Я ведь за Протея
Стараюсь.
Прекрати-ка болтовню!
Любовные мольбы, признанья…
(Разрывает письмо.)
В клочья!
И пусть лежат, а ты ступай, Лючетта,
Не смей их подбирать — я рассержусь.
Ишь, недотрога! А ведь как хотела б
Сердиться вновь — за новое письмо!
(Уходит.)
Когда б я рассердилась хоть за это!
Вы, руки ненавистные мои,
Зачем слова любви вы разорвали?
Как злые осы, сладкий мед сосете,
Кусая насмерть медоносных пчел!
Я в искупленье каждую бумажку,
Обрывок каждый нежно расцелую.
Не стыдно ль? «Доброй Джулии» — он пишет.
В отместку за свою неблагодарность
Я брошу имя «Джулия» на камень,
Я растопчу свою пустую спесь!
Смотри: «Любовью раненный Протей».
О сладостное раненое имя!
Лежи отныне на моей груди,
Пока твои не исцелятся раны.
Их боль я поцелуями смягчу.
А ведь Протей здесь назван был три раза.
О ветер милый, не умчи ни слова,
Дай мне собрать по буквам все письмо.
Но лишь не имя «Джулия»! Ты, буря,
Взмети его на край скалы прибрежной
И с вышины в морскую бездну кинь!
А! вот! В одной строке он назван дважды:
"Протей влюбленный, горестный Протей —
Прелестной Джулии". Я это разорву…
Нет, ни за что! Ведь правда, как красиво
Соединил он наши имена!