Двадцать пятая руна
Шрифт:
— Ты для себя открыл Америку? Аллилуйя! Только в голливудских фильмах грабители обеспечены арсеналом оружия, датчиков, отмычек, аппаратурой для отключения систем безопасности и прочей хайтековской ерунды. Наш мир гораздо проще, чем нам кажется.
— И то верно, — зевнул напарник. — Ерунда ерундовая. Сколько времени? Двадцать пятьдесят пять. Ох, вся ночь впереди. Как Лидия Андреевна, Олег?
— Хуже быть не может. Врачи толком ничего не говорят, но на завтра, на после обеда, у меня назначена встреча с онкологом. Не думаю, что услышу о здоровье мамы что-то хорошее.
— Вот же хрень какая! В космос летаем, роботов конструируем, а рак победить не можем! Славик, давно хотел с тобой поговорить, да всё как-то
— Батя знает, говоришь? Плевать! На всё наплевать и растереть, нагадить и розами засыпать!
— Я-то тебя понимаю, твоё состояние, но вот другие..
— Уволят — найду другую работу. И хватит об этом, Стас.
Датчик движения сработал ровно в двадцать три ноль ноль-ноль.
— Накаркал, Стас! — бросил я, рассматривая в мониторе малый зал номер шесть. — Что за ерунда?
— Неужели булыжник, забыл название, светится? Или мне кажется, Олег?
— Нет, не кажется. Может, сбой в работе камеры? Как думаешь?
— На моей памяти такое было пару раз, — произнёс напарник. — Нужно идти смотреть, а потом уже докладывать дежурному по ЧОП.
Славик позавчера в спортзале умудрился растянуть связки колена, поэтому я, выругавшись, взял со стола фонарь, вышел из «аквариума». В музее особенная тишина.
Возможно, именно из-за неё с музеями и связывают всевозможные домыслы и слухи, которые со временем превращаются в мистические истории и небылицы. Не дойдя метра три до входа в зал, в котором центральным экспонатом был эрратический (блуждающий) валун, я увидел на полу коридора и стенах слабые отблески голубого света. Не знаю почему, но мне нравилось рассматривать половину камня с включением в него древнего крючкообразного аммонита. Работники музея для наглядности сделали табличку с репродукцией известной всем картины Васнецова «Витязь на распутье», где изображен типичный для Русской равнины эрратический валун с высеченной надписью: «Как пряму ехати — живу не бывати..». Где находилась вторая половина камня, никто не знал. По слухам, непроверенным, конечно, её во время Великой Отечественной войны в Германию вывезли сотрудники Аненербе. Рука потянулась к распределительному электрическому щитку, но спешить я не стал, подошёл к тяжёлой занавеси с подвесом и заглянул в выставочный зал. Половина камня парила над массивным стендом на высоте около трёхсот миллиметров, а защитный восьмигранный купол из стекла находился ещё выше, почти под самым потолком. Камень медленно вращался вокруг оси, разбрасывая в стороны небольшие искры фиолетового цвета.
«Стас, запись идёт?» — произнёс я в рацию.
«Запись не останавливалась. Но толку от неё никакого. На мониторе сплошной засвет, Олег. Расскажи что видишь..»
Я в двух словах обрисовал то, что сейчас происходило в выставочном зале.
«Не рискуй, возвращайся, Олег. Я уже поставил в известность диспетчера и пытаюсь дозвониться до дежурного по музею».
«Всё правильно. Обойду зал и вернусь».
Я подошёл к парящему в воздухе камню, почувствовал, насколько сильно наэлектризован воздух. Невыносимо пахло озоном, и камень, как мне показалось, потрескивал. Молнии, до этого единичные и сравнительно небольшие, объединились и вверх, пройдя через стеклянный купол, паривший над камнем, ударил яркий луч ослепительно-белого света. Я посмотрел на потолок, но его не увидел: в неистовом хороводе кружились звёзды и галактики. Звёзды превратились в мириады огненных искр, которые образовывали странные символы и знаки. В голове раздался женский голос, который повторял и повторял название рун: «..Альгиз, Беркана, Вуньо, Дагаз, Ингуз, Кано….» Я повторял названия рун, чертил их пальцем
***
От неба оторвался огромный бесформенный кусок, который свернулся в рулон, и потом, в форме рожка для мороженого, ударил остриём по земле. В месте удара земля превратилась в огромную воронку, в небо ударил ярко-красный луч света. Земля ответила небу и теперь ночь истекла кровью. Печать кровавого сумрака легла на лица людей, на дома и деревья. Женщины прижались к мужчинам, держащих на руках маленьких детей. Огонь в многоэтажных домах появился одновременно на всех этажах, в подъездах и на лестничных площадках, блокируя выход людей из квартир. Пылали огнём гаражи, запах гари смрадной удавкой расползался далеко за пределы города, он душил людей, выворачивал наизнанку лёгкие. Люди задыхались, но старались спасти самое дорогое, что у них есть — детей. Родители не знали, что их сыновья и дочери погибли сразу же после удара красного луча по небу. Их дети превратились в тени, стали завершающими точками никому не нужного отрезка прошлого мира Тень, они стали настоящим нового мира Чёрного солнца.
Ночь истекала кровью и слезами людей, ночь плакала вместе с людьми и вместо них: у жителей мира Тень закончились слёзы, от них на щеках остались белые высохшие солёные ручейки. С неба на землю падали раскалённые капли дождя, прожигающие людскую плоть до костей, выжигая сухожилия и мышцы. Волосы вспыхивали как пучки соломы, как порох, как невесомые облачка тополиного пуха. Мир Тень был частично уничтожен за несколько часов, вместе с этим миром исчез город Нуар. Рушились донжоны, надвратные и смотровые замковые башни, оборонительные стены. В окольцовывающих замки оврагах закипала вода. Она превращалась в пар и конденсат, кроваво-красного цвета, ровным слоем ложился на землю, на лица тех, кто больше никогда не увидит серое небо и огни неоновых реклам…
Поле брани. Огромная долина в обрамлении невысоких холмов. Тысячи, сотни тысяч трупов. Запах испражнений, пота, крови, страха и боли. Брошенные хозяевами лошади и разбитые в хлам бронетранспортёры, чадящие столбы дыма от горящих покрышек пикапов, расползшиеся как змеи траки танков, догорающие остовы самолётов и дирижаблей. Падальщики. Куда же без них, без этих богопротивных тварей, снизошедших с небес? Они ликуют, садятся рядом с ещё неостывшим трупом человека, лакомятся его требухой. На десерт у тварей глаза и вырванные языки. Гурманы, мать их!
Мир Тень чужд человеческому восприятию, но он — неотъемлемая часть многомиллиардного общества, этот мир лжи и обмана — изнанка мира людей из мира жёлтого солнца. Тень по отношению к нормальному и привычному мне миру — как инь и янь, как негатив и позитив, как любовь и ненависть, дружба и предательство, красное и чёрное. Исчезнет воспоминание о тёмном мире, исчезнут люди. Сначала они перестанут отбрасывать тени, потом… Что произойдёт потом, я не знаю и знать не хочу. Нужно подняться с земли и сделать то, ради чего меня призвали в мир Тень. Я должен сделать что-то невозможное, чтобы потом умереть, на этот раз не воскреснув..
Нужно встать и встретить тех, кто идёт по полю брани в серебристых доспехах и длинных, до земли, накидках с капюшонами. Впереди карателей — высокая и стройная женщина, которую прикрывают энергетические щиты. Она думает, что меня убила, убила во мне веру в будущее. Время моих ошибок подошло к концу, эту эстафету я передал ей. Самой желанной женщине на свете. Женщине, которая меня предала и втоптала в грязь.
Зарычав как зверь, вытерев с лица подтёки крови и пот, воткнув меч в землю, я приподнялся, опершись руками о прямую гарду меча. Чертить руны не было необходимости. Они кружили над головой, разбрасывая в стороны огненные искры. Хорошие, полезные и послушные руны отодвинулись в сторону, потом исчезли, оставив меня один на один с руной «Верта».