Две Элеоноры

Гарда Ирена

– Ты не оставляешь мне иного выхода.

– Да, – подтвердила Нора, показывая, что разговор окончен.

Все получилось именно так. Услышав о результатах переговоров, Джефри сказал, что его все вполне устраивает, хоть и жаль, что из конкура уйдет такой талантливый спортсмен. Но конный спорт – занятие джентльменов…

Гораздо дольше сопротивлялась Мадлен, но и она в конце концов уступила общему натиску и приняла извинения Элен, произнесенные шипящим от злости голосом.

Журналисты, посетившие

в этот день соревнования в Коустоне, получили потрясающую сенсацию, так что брифинг, на котором Ричард объявил об уходе, продолжался больше трех часов.

Мадлен, присутствовавшая на нем для контроля за выполнением договора, констатировала, что Ричард впервые вел себя как лорд Каннингем, а не дамский подкаблучник. Элен на брифинге не было, и Ричард извинился за отсутствие своей жены, объяснив его ее недомоганием.

Прослышав, что сегодняшние соревнования – прощальные для всеобщего любимца, на трибуны набилось столько народа, в основном дам, что организаторы чемпионата стали всерьез волноваться за их сохранность.

Джефри с Ричардом выступили блестяще, но в результате перепрыжки Браун проиграл лорду Каннингему, и тот закончил карьеру в ранге чемпиона. И только Нора с Мадлен знали, что Джефри подстроил свое поражение.

Графиня Андриевская сначала обругала «вонючий курдюк безглазой овцы» за «идиотское благородство», но даже на нее трагичность положения, толпы на трибунах, стоящие в глазах Ричарда слезы произвели впечатление, и она от всей души простила племянника.

За отсутствием главной конкурентки, Нора выиграла «Большой приз», но награда не принесла ей удовлетворения. Их спор с Элен так и остался незаконченным.

Вечером, на банкете по поводу окончания чемпионата, на котором, правда, не было лорда Каннингема с супругой, Мадлен подошла к Норе с Джефри, чтобы отметить окончание их «дела», как выразилась почтенная дама.

Выпив по фужеру шампанского, они немного помолчали, а потом Мадлен поинтересовалась:

– Ну и какие планы у вас на дальнейшую жизнь?

– Нора, видимо, вернется в Лондон, где мы поженимся после окончания сезона. А я планирую открыть свою конноспортивную школу, когда наберу нужную сумму.

– А выплаченные мной пятьдесят тысяч?

– Это хорошие деньги, но нам ведь нужно подумать еще и о собственном доме.

– А что собираешься делать ты, Мадлен? – спросила Нора. – Теперь, когда вы с Ричардом, наконец, помирились…

– Я переезжаю на юг Франции, – перебила ее богатейшая дама графства Дербишир. – Хочу поселиться рядом с Ниццей, с которой у меня связана масса приятных воспоминаний. Знаете, я уже в том возрасте, когда прошлое становится дороже настоящего.

– Как? У вас такой чудесный дом! А что будет с конюшней? А Трепет и Колизей? – наперебой закричали Нора с Джефри.

– Ах… это, – отмахнулась Мадлен. – Здесь я все уже решила. Поместье «Рейнбоу» – мой свадебный подарок вам, мои дорогие. Кому еще я смогу доверить

своих лошадок, о которых буду очень скучать? Там есть все, что может пожелать спортсмен-конник, так что тебе, Джефри, не придется мучиться с поисками места для школы верховой езды. А я уже не собираюсь устраивать большие приемы. Мне эти хоромы ни к чему.

– Мадлен, мы не можем принять такой подарок! – ахнула Нора.

– Можете. А за меня не волнуйтесь. Я уже присмотрела себе виллу, в которой собираюсь прожить остаток лет.

– Но…

– Никаких «но»! Это мое решение, бумаги уже готовы и подписаны, так что живите долго и счастливо. Я буду за вас молиться.

– Но ведь ты же не веришь в Бога, – рассмеялась Нора.

– Бог – это то, что у человека в сердце и помыслах, дорогая, а не то, что висит на шее или выставлено в церкви, – невозмутимо откликнулась закоренелая атеистка. – Я столько всего полезного сделала людям, что если Он есть, то мы как-нибудь договоримся. А теперь я вас покидаю, пойду спать. Знаете, такие потрясения, как сегодняшнее, мне уже не по плечу. До встречи за завтраком!

И поставив пустой бокал на поднос проходившего мимо официанта, она важно прошествовала на выход.

Вернувшись с банкета в гостиницу, Джефри заставил наконец Нору выполнить свое обещание и сообщить родителям о помолвке. Напуганный поздним звонком, Мистер Харрисон, казалось, совсем не удивился новости, а только попросил дочь все-таки познакомить их с ее женихом. Не ожидавшая от отца такой покладистости, Нора расчувствовалась и пообещала приехать вместе с Джефри в Лондон на следующей неделе.

Закончив разговор, она немного подумала, а потом, скорчив хулиганскую гримаску, еще раз набрала Лондон, держа трубку на небольшом расстоянии от уха, чтобы Джефри также мог слышать ее собеседницу.

– Алло! – услышала она голос лучшей подруги.

– Энни, это я!

– Нора! Боже мой, как я рада! Ты совсем куда-то пропала! Как твои дела с Ричардом?

– Мы с ним расстались окончательно и бесповоротно.

– Ну и ладно! – воскликнула Энн. – Найдем кого-нибудь еще!

– Но, дорогая, я уже нашла…

– Не спорь! Слушай, я придумала, где искать подходящих джентльменов. Вернешься в Лондон, мы запишемся в клуб рыболовов. Им все равно делать нечего, пока на леску пялятся.

– Я люблю тебя, Энни! – проговорила, давясь от смеха, Нора, и, не дослушав, повесила трубку.

В ее глазах заплясали бесенята, и, потянувшись всем телом к Джефри, она поинтересовалась томным голосом:

– Как ты думаешь, мне стоит последовать ее совету?

– Еще чего! – откликнулся Джефри, подхватывая невесту на руки. – Этих хладнокровных джентльменов интересуют только русалки. И ты, конечно, чертовка, но я тебя им не отдам.

Ласково опустив возлюбленную на постель, он выключил ночник, и тьма мягким пологом окутала их тела.