Две столицы
Шрифт:
— Так может вам лучше Ваша Светлость купить шведский арбалет. Есть у меня такой. Там плечи как раз из пластин набраны.
— Покажи. — Показал. То, что надо. Конечно, всё одно ковать. Но там уже точно пружинная сталь. При ковке свойства уйдут частично, но кто мешает потом снова закалить и отпустить, если потребуется.
— Вам один арбалет, Ваша Светлость? — Продавец сиял, только что половину товара продал.
— А их несколько?
— Да, у меня три штуки. Давно лежат, никто не покупает, я вам скидку хорошую сделаю. Ещё шведская хорошая сталь есть в ножах
— А ведь, правда. Их тоже все куплю.
Торговаться Брехт не стал, сказал продавец шестьсот десять рублей. Столько и отдал. Половину магазина у товарища забрал. Тульскому штуцеру цена всего двадцать восемь рублей на серебро, золингеновскому длинноствольному тридцать восемь. Вообще не деньги. И спрашивается, какого чёрта егерей не вооружить всех. Скорострельность? Ну, если двести человек одновременно с расстояния двести метров выстрелят прицельно и поразят двести человек, да даже сто пятьдесят, то неприятель может и в другую сторону побежать.
В следующем оружейном магазине ситуация почти полностью повторилась. У хозяина имелось восемнадцать винтовальных пищалей и три пары нарезных пистолетов. И тоже были шведские штыки. А ещё во втором магазине был слонобой со стволом даже длиннее, чем у того, что ему Демидов подарил. И калибр больше. Пушка ручная настоящая, калибром миллиметров двадцать семь. Если к ней дульный тормоз присобачить, то по артиллерии противника с тысячи шагов бабахать можно.
Перед уходом из обоих магазинов Брехт хозяевам закал, чтобы срочно везли со всей Европу штуцера. Он все купит. Восемь гробов еле-еле на нанятую телегу влезли. Народ шёл, косился и крестился. Мор настал?
Настанет скоро.
Событие шестьдесят третье
И хитрили они, и хитрил Аллах, а Аллах — лучший из хитрецов.
Цитата из книги «Коран»
Директор Департамента водных коммуникаций граф Николай Петрович Румянцев был в благодушном настроении. Похвалил, стало быть, Государь его за радение. Гостя пригласили в кабинет и налили фужер португальского портвейна. А чего, совсем не плохо. Умеют проклятые.
— Пётр Христианович, я обмолвился Государю, что вы ко мне утром приходили, так он велел попенять вам, что исчезли и не появляетесь. Завтра вас на семейный ужин ждут. Ну, да Александр Павлович сказал, что приглашение вам отправит.
— Премного благодарен, Николай Петрович, у меня к вам дело государственной важности.
— Слушаю вас, князь, — отставил фужер Воронцов.
— Я у адмирала Чичагова встретился на днях с неким капитаном Крузенштерном …
— Это вокруг света путешествие?!!! — замахал на Брехта руками обоими сразу граф.
— Про него. Про путешествие.
— Я не моряк, но скажите мне, Пётр Христианович, что кроме удовлетворения амбиций этого нем… этого капитана, принесёт сие плавание державе нашей.
Пётр и сам толком не знал. Курилы потом профукают. Просто
Остаётся куча денег, что выкачали с Аляски в виде шкурок. И всё. Сама экспедиция Крузенштерна на самом деле не принесёт никаких дивидендов, кроме престижа.
— Престиж страны тоже важен. Но там куча неоткрытых островов и кроме того не изучены места южнее Камчатки. А ещё там, южнее Аляски, есть очень богатая и плодородная земля, и если экспедиция возьмёт с собой дополнительный третий корабль с переселенцами, то они освоят Калифорнию и будут снабжать наш Дальний Восток зерном, оттуда гораздо ближе и дешевле доставлять продовольствие, чем из Петербурга. Кроме того там, в Калифорнии, растут гигантские деревья Секвоядендроны, которые поднимаются вверх на пятьдесят с лишним саженей и пихты ещё, которые называются Псевдотсуга. Эти тоже до таких размеров вырастают. В Корее есть корейский кедр. Не плохо было бы собрать семена и посадить их в Крыму. Они производят очень полезные выделения для лечения чахотки. Нужно же спасать Елену Прекрасную.
А что убийственный аргумент. Пусть хоть один скажет, что сестру императора спасать не нужно.
— Если с этой стороны посмотреть? — вот, первый на удочку попался.
— А ещё в Корее растёт маньчжурский виноград, который можно прямо в Москве или даже в Санкт-Петербурге выращивать на еду. Ягоды не большие, но всё одно — это виноград.
— Что прямо настоящий виноград вот здесь вырастет и не замёрзнет? — Недоверчиво глянул на окно Воронцов.
— Вырастет и будет плодоносить.
— А вы откуда это знаете, Пётр Христианович? — свёл брови граф.
— Ну, это мы долго запрягаем, а ушлые голландцы и англичане давно в те места плавают, и диковины эти к себе завезли.
— Голландцы. И острова, говорите? — Воронцов уставился в переносицу Брехту.
Пётр Христианович графа понимал, отдать полмиллиона рублей серебром, это не просто. Это куча денег. Дивизию вооружить можно. А именно такая сумма была написана в прожекте Крузенштерна.
— Остров открытый можно и в вашу честь назвать, Николай Петрович. Остров графа Воронцова. Или Воронцовский архипелаг.
— Так говорите, для Елены Прекрасной полезны диковинки сии? Неужели в пятьдесят сажен вымахают?
— Даже в шестьдесят. Я уже уговорил Прасковью Ивановну Метляеву урождённую Салтыкову, она пятьдесят тысяч даст на экспедицию и обещает отца на такую же сумму уговорить. А я, как хан Дербента, тоже готов вложиться в это мероприятие, мне там на Кавказе тоже эти великаны нужны. Пятьдесят тысяч серебром и я дам.
— Вот как, Салтыковы, говорите? Сто тыщ говорите?
— Хочу и у графа Шереметева столько же попросить. — Последний козырь Брехт использовал.