Двенадцать китайцев и девушка
Шрифт:
– А теперь запомни, – отчетливо проговорил Феннер. – Я не люблю, когда говорят о смерти – это действует мне на нервы. А если ты что-то задумал, то я достану тебя из-под земли. Именно тебя. И вся твоя банда не остановит меня. А когда я доберусь до тебя, то завяжу тебя узлом вокруг фонарного столба. Усек?
Карлос молча поднялся на ноги. Когда он притронулся к своей распухшей щеке, было заметно, что пальцы у него дрожат.
– Слюнтяй, – презрительно произнес Феннер. – Отправляйся в свою новую халупу и глотни чего-нибудь достойного настоящего мужчины. Полегчает.
Карлос поспешно вышел, не
– Вот этого тебе никак не следовало делать, – раздался голос Найтингейла за спиной Феннера.
Феннер не знал, как долго тот наблюдал за ними. Очки скрывали глаза гробовщика, но на лбу бисером выступал пот.
– Почему ты не помог подняться этому сосунку, если он так много для тебя значит? – насмешливо спросил Феннер.
– Он для меня значит не больше, чем ты, – сорвался на крик Найтингейл. – И все-таки заварить такую бучу в моей конторе… – более спокойно закончил он.
– Кончай бодягу, – оборвал его Феннер. – Он сам нарвался на неприятности. Ведет себя так, будто он пуп земли.
– Он и есть «пуп» в этом городе.
– Ты что, тоже от него зависишь?
– Все это принадлежит ему. Я только прикрытие.
– Керли тоже?
Найтингейл зло сверкнул очками.
– Ее оставь в покое, – предостерегающе сказал он.
– Она готова лечь под Карлоса, – безжалостно проговорил детектив.
Найтингейл сделал к нему два быстрых шаркающих шажка и неумело ткнул Феннера левой рукой в подбородок. Удар получился вялым, и Феннер даже не шелохнулся.
– Брось это, старина, – сочувственно произнес он. – У нас разные весовые категории.
Найтингейл хотел ударить его еще раз, но потом быстро сунул руку в карман, Феннер нехотя ткнул его между ребер. Найтингейл охнул и опустился на колени. Потом он упал на бок и выхватил наконец пистолет. Феннер сделал шаг вперед и наступил на запястье. Пистолет со стуком отлетел в сторону.
Феннер наклонился к распростертому на полу маленькому человечку и, как ребенка, притянул его к себе за лацканы пиджака.
– Я сказал тебе, забудем об этом, – без злобы сказал он и слегка встряхнул Найтингейла. – Если ты мне не веришь, то вскоре сам в этом убедишься. Еще не хватало, чтобы мы дрались с тобой из-за девчонки.
Найтингейл хотел что-то ответить, но вдруг со страхом уставился куда-то через плечо Феннера. Феннер кожей почувствовал кого-то за своей спиной. Он увидел коренастую фигуру в очках Найтингейла. Последнее, что он разглядел, так это то, как человек поднял руку с каким-то предметом, зажатым в кулаке. Он бросил Найтингейла и попытался повернуться. Страшный удар обрушился на его затылок, и он ткнулся носом в грудь лежащего гробовщика.
Глава 4
Первое, что, очнувшись, увидел Феннер, была свисавшая с потолка яркая электрическая лампа, забранная в металлическую решетку. Он находился в какой-то комнате без окон. Закрыв глаза, он прислушался к ритмичным ударам в голове, будто кто-то прорубал выход из его черепа. Свет больно резал воспаленные глаза. Он приподнял голову и огляделся. Это безобидное движение вызвало новый прилив боли. Феннер стиснул зубы, чтобы не застонать, и некоторое время лежал не шевелясь. Постепенно удары в голове стихли, и он смог оглядеться. Он лежал на старом матрасе,
Феннер лежал не шевелясь, пытаясь вспомнить, что же с ним произошло. Но, кроме последней сцены у Найтингейла, он больше ничего не помнил. В полнейшей тишине ему почудились какие-то посторонние звуки, похожие на отдаленные шаги, приглушенные голоса и шум прибоя.
Он с трудом заставил себя заснуть, так как понимал, что для восстановления сил ему сейчас больше всего нужен сон. Предпринимать какие-либо попытки к освобождению в данный момент было бесполезно. Он не знал, сколько времени проспал, но с удовлетворением почувствовал, что долгий сон принес ему облегчение. Боль теперь гнездилась где-то в глубине головы. Вдруг послышались шаги. Потом щелкнул ключ в замке, и кто-то пинком распахнул дверь. Феннер едва успел закрыть глаза и притвориться спящим. Принимать посетителей было еще рановато.
Кто – то подошел к нему, загородив свет. Некоторое время этот человек всматривался в безмятежное лицо Феннера, потом выругался по-испански и вновь направился к двери. Феннер приоткрыл глаза и увидел широкую спину и короткие ноги. Темные курчавые жирные волосы и кофейного цвета кожа незнакомца не оставляли сомнений в том, что он – латиноамериканец. Человек вышел и запер дверь на ключ.
Феннер сделал глубокий вдох и попытался ослабить руки. Они были привязаны крепко, но не настолько, чтобы их невозможно было освободить. От напряжения он взмок, и на его мощной шее взбухли жилы. Перед глазами опять пошли черные круги, и он был вынужден отдохнуть. Пошевелив запястьями, он почувствовал, что ремни ослабли. Он опять ожесточенно заработал руками, превозмогая боль в голове, и после нечеловеческих усилий ему наконец удалось освободить скользкую от пота правую руку. Но с левой ничего не получалось. Она была привязана намертво.
Он сел на кровати и аккуратно ощупал голову. Затылок был мягким, но, как ни странно, шишки или ссадины не было. Его левая рука затекла, и он обернулся, чтобы осмотреть узел. Но тот находился где-то под кроватью, и хотя Феннер нащупал его, развязать не мог. После нескольких безуспешных попыток он в изнеможении опустился на матрас.
«Интересно, кто же меня вырубил? – подумал Феннер. – Карлос? Он вполне мог вернуться через заднюю дверь и подобраться ко мне, пока я разбирался с Найтингейлом. Хотя вряд ли. Кишка тонка. Наверное, один из его подонков. Ну ничего, разберемся. Только бы выбраться отсюда».
Он поставил ноги на пол и встал, превозмогая боль и дрожь в коленях. Собравшись с силами, он дотащился до двери, волоча за собой кровать, и убедился в том, что заперт. Потом он с кроватью вернулся на место и лег. Предстояла нелегкая встреча со своими тюремщиками, и нужно было во что бы то ни стало освободить вторую руку. Но сколько он ни рвал и ни дергал ее, ремни держали крепко.
Звук шагов за дверью заставил его лечь и просунуть свободную руку в петлю за головой. Едва он это сделал, как дверь открылась и в комнату вошел Карлос. За ним маячили Рейджер и Миллер.