Двенадцать китайцев и девушка
Шрифт:
Линдсей поднял голову и посмотрел на хорошенькую секретаршу.
– Мне не следовало к нему обращаться, но моя дочь для меня все.
Пола открыла свою сумочку и вытащила плоскую записную книжку.
– Расскажите мне все обстоятельства похищения вашей дочери. Я ничего не могу обещать, но возможно, мне удастся его уговорить.
В глазах несчастного отца вспыхнула надежда.
– Конечно, конечно. Что вас интересует в первую очередь?
Феннер прошел за Гроссетом в дальний тихий угол вестибюля, и они уселись в удобные кресла, стоявшие около журнального столика. Он посмотрел
– Неплохо живете, – сухо заметил Феннер.
– Раньше вы не попадали в поле нашего зрения. Я проверил вашу лицензию и знаю, что вы загребли кучу денег, распутав это дело с похищением девушки. Ее, кажется, звали мисс Блэндиш? Тогда вы были начинающим детективом в Канзас-Сити. Потом вы перебрались сюда и основали свое дело, не так ли?
Феннер выпустил струю дыма.
– Это беллетристика. Не пора ли приступить к делу? Гроссет невозмутимо продолжал:
– С полгода вы сшивались в Нью-Йорке, но без особого успеха.
Феннер безразлично зевнул.
– Во-первых, выбирайте слова, если хотите со мной говорить. А во-вторых, я сам себе хозяин и в отличие от вас могу выбирать.
– Сегодня утром мы получили в отношении вас довольно серьезную наводку.
– Неужели? – усмехнулся Феннер. – Настолько серьезную, что вы прислали ко мне троих своих дуреломов, перевернувших все вверх дном в моей конторе и убравшихся ни с чем?
Но Гроссета не так-то легко было вывести из себя. Он приятно улыбнулся.
– Ну куда уж нам до вас! Тем не менее мы обыскали весь квартал и что бы вы думали нашли? Какого-то чинка «Чинк – презрительная кличка выходцев из Китая и стран Юго-Восточной Азии.» с перерезанным горлом. Кстати, в одном из офисов неподалеку от вас.
Феннер поднял брови, разыгрывая крайнее удивление:
– Да что вы говорите? Хотите, чтобы я нашел вам того, кто его убил?
– Человек, позвонивший нам утром, сказал, что мертвый китаец находится в вашем офисе.
– Какая досада. Они что, подсадили его не в ту комнату? Гроссет решительно затушил окурок в пепельнице.
– Послушайте, Феннер, нам не следует враждовать. Я выкладываю свои карты на стол. Этого китайца прикончили около полутора суток тому назад. Наводка была сработана грубо, и мы, конечно, сразу догадались, что это подсадка, но были обязаны проверить. Но этот китаец нас заинтересовал. Мы бы хотели знать, кто он и за что ему перерезали глотку. У вас есть на этот счет какие-нибудь соображения?
Феннер озадаченно почесал нос.
– Послушайте, коллега. Ваша речь меня очень растрогала. Поверьте, если бы я что-нибудь знал об этом деле, то немедленно сообщил вам. И уж, конечно, сразу же передал бы вам дохлого китайца. Не тратиться же на его похороны. Но дело в том, что я его никогда не видел и, надеюсь, не увижу.
Гроссет задумчиво посмотрел на Феннера.
– Да, люди, характеризовавшие вас, были совершенно правы. Вы предпочитаете работать в одиночку и передаете дело нам, лишь полностью раскрутив его. Хорошо. Пусть будет по-вашему.
Феннер насмешливо посмотрел на него и встал:
– Надеюсь, у вас все? Разрешите приступить к работе? Гроссет кивнул, не уловив иронии.
– Не пропадайте, Феннер. Уверен, что скоро мы с вами вновь встретимся.
Он махнул своим подручным и направился к двери. Как раз в этот момент из коктейль-бара выпорхнула оживленная Пола и поспешила к собравшемуся уходить Феннеру.
– Где ты была? – неприветливо спросил детектив.
– Послушай, Дэйв. Я разговаривала с мистером Линдсеем. Записала все подробности похищения его дочери. Ну почему ты не хочешь помочь ему?
Феннер окинул ее холодным взглядом.
– Послушай, детка. Ты не носишь накладок на заднем месте?
– Какое тебе дело, что я ношу? У меня, по-моему, и так все на месте.
– Жаль. Когда мы вернемся в нашу берлогу, я так тебя отшлепаю, что ты у меня две недели не сядешь. И больше ни слова об этом Линдсее и его дочке. Они меня не интересовали, не интересуют и никогда не заинтересуют. У меня и без того полно забот. Дай Бог расхлебать до конца жизни.
– С твоим умишком тебе вовек не расхлебать. Дернул же меня черт связаться с таким бесчувственным чурбаном, – пробурчала Пола, шагая за ним к выходу.
Когда они вернулись в офис, Феннер прошел прямо в кабинет занял свою излюбленную позу и закурил.
– Иди-ка сюда, ежик, – крикнул он Поле. Она проскользнула в дверь и села около него, держа наготове блокнот и карандаш. Феннер покачал головой:
– Я не собираюсь ничего диктовать. Просто посиди со мной.
Пола смиренно сложила руки на коленях.
– О'кей. Я еще не была в роли бессловесной сиделки. Не поддаваясь на ее ехидные замечания, Феннер задумчиво произнес:
– Может быть, надо было сообщить о деньгах полиции, и они помогли бы мне выйти на след. Гроссета интересует этот китаец. Но тогда пришлось бы всем делиться с этим цепким парнем, и плакали наши денежки.
– А почему бы и нет? Он мог бы помочь тебе отыскать эту девушку…
– Ты опять за свое?
– Я имею в виду мисс Дэйли.
Феннер отрицательно помотал головой, как бы убеждая самого себя:
– Нет, здесь мне придется покрутиться самому. Что-то мне подсказывает – полицию не следует вмешивать в это дело. Пола взглянула на часы. Было около пяти.
– Ну ладно, мыслитель, я пошла работать. Все равно сейчас вряд ли что-нибудь придумаешь.
– Сиди, – раздраженно приказал ей Феннер. – Пока что я тебе плачу деньги.
– Я бы не сказала, что очень большие, – огрызнулась Пола, усаживаясь поудобнее в кресле.
Она знала, что, когда он в таком настроении, ему лучше не перечить.
– Если эта дамочка не объявится, то не знаю даже, с чего и начать. Абсолютно никакой зацепки. Мы не знаем, кто она, откуда приехала. Единственно, что нам известно, так это то, что у нее есть сестра, как-то связанная с двенадцатью китайцами. Если тот мертвый китаец – один из них, то остается одиннадцать. Отвалить такую кучу денег – и смыться. Тут что-то не так.