Дверь № 3
Шрифт:
– Замечательно.
– А почему ты хромаешь? Я сделал еще глоток.
– В гольф играл, ушибся.
Лора понимающе кивнула, машинально разглаживая складки на диванном покрывале. Потом спросила, как здоровье остальных. На ней было голубое платье – ее любимый цвет. Некоторое время мы молчали, пряча друг от друга глаза. Я налил себе еще виски и включил новости. Все как обычно: террористы-смертники, проблема ядерных отходов, новые диеты и шоу-бизнес. Наконец я зевнул и объявил, что иду спать.
– Наверное, не стоило втягивать тебя в мои дела, – вздохнула Лора.
– Наверное, – фальшиво улыбнулся я.
– Только выбирала не я…
– И что?
– Мне вовсе не было нужды
– Если тебе интересно знать, как прошел наш вечер, – криво улыбнулся я, – пожалуйста, могу рассказать. Мой брат, который за всю жизнь мухи не обидел, сегодня вышиб человеку мозги. Готов засвидетельствовать, потому что едва сумел от них отмыться. Он застрелил любимую женщину и теперь будет жить с этим всю жизнь. Хотя она вовсе не была женщиной и даже не женского пола. Потом мы завернули эту… это существо в пластиковую пленку, закатали в материн ковер и заперли в багажник к Джеку. Пришлось взять швабру и изрядно потрудиться, чтобы не оставить никаких следов…
Я поморщился.
– Боже мой, такого мне даже в психушке нюхать не приходилось! Ползал на карачках, смывал мозги со стен и думал, что бы сказала мать, увидев свою кухню в таком состоянии. Откопал где-то отцовскую рубашку, потому что мою было уже не отстирать. Мы ее сожгли. Потом долго решали, что делать с «миатой» – ведь главная проблема не труп, а машина. Сидели на кухне, пропахшей карболкой, и спорили. Утопить в реке? Сжечь? Спрятать в гараже? Хоган предложил перекрасить. Блестящая идея, только кому поручить работу? Людей со стороны привлекать нельзя.
Я с хрустом разгрыз кубик льда, запил виски и продолжал:
– В конце концов договорились, что Хоган отгонит машину к ней домой, якобы Эдриен просила что-то проверить, и он теперь се возвращает. Так и порешили. Когда мы его подобрали, знаешь, что он сказал первым делом? «Надо же, у нее „бардачок“ весь набит шоколадками!» Все так и покатились со смеху. В багажнике труп лежит, а мы знай смеемся. Джек сказал, что знает отличную свалку за городом, только лучше туда ехать, когда стемнеет. Завернули пока в закусочную и только устроились, как подъезжает патрульная машина, и два фараона усаживаются прямо рядом с нами. Я трясусь как осиновый лист, Джек начинает рассказывать про свои расследования, а Хоган про Африку – как он спас чернокожего младенца и теперь особо почитает святого Христофора. Еще что-то про бога, рукоположение женщин и так далее. «Библия – хорошая книга, – говорит Хоган, – только уж слишком много там всяких имен». Я улыбаюсь фараонам и качаю головой, будто приглашаю посмеяться. В общем, все обошлось, приехали па свалку. Только выгрузили ковер, глядь – подкатывает машина, а в ней парень с девчонкой, нашли, значит, укромное местечко. Стоим мы, пережидаем, мерзнем, Джек с Хоганом все не унимаются: обряд крещения там у них, конфирмация… а «форд» – старенький уже – стоит и скрипит, раскачивается на рессорах… Клянусь богом, Хоган прямо там, на свалке, умудрился толкнуть Джеку новую «Мазду-626»! И простуду успел схватить, пока ждали. Когда вернулись, Джек еще битый час поливал свой фургончик из шланга в гараже. Теперь спит, а я вот устроился со стаканчиком и Фомой Аквинским. Такой вот денек.
Лора молчала. Я устало зевнул и откинулся на спинку кресла. Наверное, успел задремать, потому что в следующий момент почувствовал, как она забирает у меня стакан. Мы поднялись наверх в спальню, Лора помогла мне раздеться и уложила. Обнимая ее, я поднял глаза и заметил па шторе Аймиша. Он внимательно наблюдал за нами, и мне показалось, что взгляд у кардинала неодобрительный. Обычно очень подвижный, он вечно прыгал и порхал по комнате, а сейчас сидел неподвижно, словно
20
Мы лежали в постели, уставшие после объятий, чувствуя себя на верху блаженства. Сладкий – в буквальном смысле – аромат Лоры витал в воздухе. Это был один из сюрпризов, которые таило тело этой женщины: все соки его были сладкими на вкус. Моя инопланетянка оказалась не слишком опытной в любви, но страстной и жадной до ощущений. Лорины прикосновения могли сказать больше, чем любые слова, – казалось, каждое движение было тщательно обдумано ею заранее. Она лежала на спине, пряди темных волос закрывали лицо. Великолепное тело цвета темного песка, гладкое и безволосое, с восхитительными выпуклостями и впадинами, напоминало поверхность пустыни. Теперь квадратные соски уже не казались странными, и я лениво скользил по ним взглядом с блаженной отстраненностью насыщения, слегка удивленный тем, что такая красота оставляет меня равнодушным. По правде говоря, я ожидал встретить куда больше анатомических сюрпризов. Самым заметным было отсутствие пупка, что было само по себе очаровательно. Лора протянула руку и ласково погладила меня по бедру, ероша волосы. Мы обменялись глупыми улыбками, потом рассмеялись. Я сидел в постели, опираясь на подушку, и курил. Аймиш выписывал восьмерки над нашими головами.
– У тебя тело совсем другое, – сказала Лора. Я лишь улыбнулся в ответ. – Правда-правда! Волосы растут все в одном направлении, как колосья в поле. – Она провела рукой по ноге сверху вниз. – А пальцы на ногах такие твердые!
– Мозоли… – пожал я плечами.
– И запах у тебя соленый. – Прикрыв глаза, она глубоко вдохнула. – И еще мне нравится, как у тебя…
– О нет! – слабо запротестовал я. – Ты меня совсем замучаешь.
– Все эти вены и бугорки… – продолжала она восхищенно, – и это… как маленький гриб. – Она взяла это в руку и взглянула мне в глаза. – В фильмах он гораздо больше.
– Еще бы! – усмехнулся я.
– Мне нравится, когда он во мне.
Я со стоном прикрыл глаза. Удовольствие было почти болезненным. Лора посмотрела на меня разочарованно.
– Больше не хочешь?
– Только не сегодня, – вздохнул я.
– Почему вы называете это «трахаться»? Я рассмеялся.
– Не знаю… Может, звукоподражание? Лора покачала головой.
– Чудесный звук. Мне нравится.
Аймиш принялся описывать широкие круги вокруг спальни, жужжа крыльями, как крошечный вертолет.
– Что с ним такое? – удивился я.
– Наверное, он счастлив.
С минуту мы молча наблюдали за кардиналом. Пожив у Сола, быстро привыкаешь к постоянному присутствию удивительной птицы, которая перелетает из комнаты в комнату, приносит сигареты, сидит на плече, когда ты читаешь. В Аймише есть что-то домашнее, успокаивающее – маленький, прирученный кусочек удивительного, помогающий душе справиться с ошеломляющей странностью большого мира.
– Ты давно знаешь Сола? – спросил я.
– С пяти лет.
Я с изумлением взглянул на Лору.
– Не может быть!
– Он тебе разве не рассказывал?
Я покачал головой. Лора улыбнулась.
– Он был моим тайным другом. Однажды утром я проснулась и почувствовала, что он со мной. Его голос звучал прямо в моей голове, и я ощущала его тепло. Он называл меня «принцесса». «Доброе утро, принцесса. Как поживаешь?» Я подумала, что сплю и вижу сон, поэтому ответила не сразу. Потом испуганно спросила: «Ты кто, Бука?» Букой меня обычно пугали, чтобы я вела себя хорошо, но так и не объяснили, кто это такой. «Не-а, – рассмеялся он. – Я просто человек». «Что такое человек?» – спросила я. «Так ты ничего не знаешь, да, принцесса?»