Дверь обратно
Шрифт:
Они постоянно меняли цвет — вот в чем все дело. Происходило это настолько неуловимо, что заметить сам момент перехода не представлялось возможным. Серые, голубые, зеленые, почти черные. Какие-то совсем уж невообразимые оттенки фиолетового и янтарного. Мне стало не по себе. Про такие вещи раньше я даже слыхом не слыхивала. Это, конечно, лучше, чем покинувший меня горб, но все ж я согласилась бы остановиться на похорошевшем лице и шрамах во всю спину.
Я огорчилась, глаза тут же приняли угрожающий свинцовый оттенок и на этом успокоились. Мне тут же пришла мысль: «Может,
Я решительно надела рубашку с сарафаном и, выйдя обратно в комнату, запустила в волосы полученный у банника гребень. Того не пришлось как-то специально упрашивать, он тут же кинулся сновать по моей сильно отросшей шевелюре, разбирая многочисленные колтуны и всяческие спутанности. Смотреть на себя в зеркало было необычайно приятно! Вот уж никогда бы раньше не могла подумать, что такое пустое времяпрепровождение может приносить столько удовольствия! Гребень неторопливо рыскал по волосам, и вот некоторые пряди уже заструились по спине до самой поясницы, посверкивая в лучах отзеркаленного света золотистыми искорками.
Славик уже спал, жарко раскинувшись на кровати. Саквояж сидел с ним рядом, задавая мне всякие провокационные вопросы. В конце концов я не выдержала и рассказала о том, что случилось, упустив только рассказ о кладбище. Говорить лишний раз на эту тему вовсе не хотелось.
— Вот прямо так в лиску и можешь? — Почему-то этот момент потряс Савву Юльевича больше всего. — Прямо как наш Птах, то есть трансформироваться?
— Ну да… Говорят, что так можно в кого угодно оборачиваться, стоит только подучиться.
— И в Птаха можешь? — не успокаивался саквояж.
— Наверно, — я почесала бровь, — только, опять же по рассказам, жидкость его какую-то надо…
— Ну дела! Скоро сусликов вдвоем таскать начнете!
Представив эту картинку, я фыркнула, а в дверь кто-то постучался.
— Да-да, — вылез вперед гостеприимный саквояж, — входите, не заперто.
В комнату, согнувшись, вошел сильно постаревший Атей. Уж сколько раз я наблюдала эти метаморфозы с возрастом, а привыкнуть все никак не могла…
— Мы поговорить можем?
— Наверно, да, — я нерешительно пожала плечами. — Здесь?
— Если тебе удобно, то лучше у меня.
Я посмотрела в зеркало на почти полностью распутанные волосы и вздохнула.
— Хорошо, только косу сейчас заплету.
Атей молча кивнул и так же молча вышел. Я же, вытащив гребень из волос и кое-как перехватывая их лентой, быстро давала указания саквояжу, что делать, если малыш вдруг проснется.
Да, давненько я не бывала в волховской хижине! Теперь даже и непонятно, как я ту нашу, лесную, могла принять за эту. И вовсе она сейчас не казалась мне ни убогой,
— Никак на себя примеряешь? — недобро улыбнулся Атей, которого я вначале и не заметила.
— Да просто осматриваюсь, — против моего желания голос прозвучал заискивающе. Проклятое детдомовское прошлое заставляло махать хвостом перед лицом любой маломальской агрессии.
— Интересно, — взгляд волхва становился все более и более недоверчивым, — раньше ты ТАК не осматривалась.
— Вы меня в чем-то подозреваете? — Я решила не тянуть кота за хвост, а сразу выяснить суть претензий.
— Ну не то что подозреваю, но мысли кое-какие появляются.
Я вопросительно посмотрела на него, дожидаясь более внятного продолжения. Он с этим делом не слишком торопился, расхаживая по избушке из угла в угол. Потом резко остановился и уставился мне прямо в переносицу.
— Понимаешь, Стеша, — он задумчиво потеребил бороду, — я ведь был совсем уверен, что ты настоящая крылата. Но последние события как-то настораживают… С твоим появлением в граде стали происходить странные явления. Начали пропадать духи-охранители. Сегодня мне сообщили о трех неизвестно куда подевавшихся домовых, и лешего в соседнем леске не слыхать. Ну а про берегиню ты и сама знаешь…
— Вы что ж думаете, — от возмущения мой голос дал петуха, — это я их ем, что ли?
— Ну почему сразу «ем»? Достаточно просто впитать духовную силу.
— И как бы, интересно, я это проделала, если магических токов во мне нет? Вы же сами об этом говорили!
— Да? — Атей печально усмехнулся. — А кто растворил нутряную звезду? А кто разнес око богов одним движением руки? А уж то, что ты смогла сотворить с собой и ребенком за несколько секунд…
— Это были не секунды, — я против воли зашмыгала носом, не в силах спокойно переносить незаслуженные обвинения, — нас не было несколько недель.
Атей подошел к очагу и, взяв одну из кос пламени, обернул меня ею, как обручем. Тот ярко вспыхнул и превратился в огненную змею, держащую хвост во рту.
— Ну, поведай об этом, — и уселся, сложив руки на посохе.
И я, косясь с опаской на столь близкое соседство огня, начала рассказывать все по порядку, стараясь не упустить ни малейшей детали. В этот раз волхв мне совсем не помогал, ни уточняющими вопросами, ни подбадривающими кивками головы. Только время от времени подсыпал что-то в пламя, отчего огненная змея вокруг меня меняла свою окраску. Когда я закончила, он помолчал минут пять, а потом спросил:
— Где она?
— Кто? — Я опешила от такого странного вопроса.
— Ну… юла эта, — волхв досадливо поморщился, — или как уж ты там ее называла.
Едрит, да я понятия не имела, где она! Последний раз я видела ее еще в том лесу. А здесь события развернулись таким образом, что я и думать о ней совсем забыла.
— Не знаю, — сказала я, растерянно глядя на него, — может, во дворе валяется?
— Пойдем, поищем, — и он первым вышел из избушки.