Дверь в неведомое
Шрифт:
Рен откинул простыню и сел на скамье. Игорь присвистнул.
– И ты еще жив! – Игорю в принципе сложно долго обращаться к человеку на «вы». Со временем он начал время от времени «тыкать» и Юрию Германовичу, нашему куратору.
– Рен, тебя чем били?! – Игорь, сморщившись, смотрел на шею и плечи Рена. Там, где кожа не была заляпана кровью, проглядывали багровые синяки и грубо зарубцевавшиеся раны. Со времен последнего приключения нашей компании у Игоря появился особый дар исцеления ран. Игорь, как говорили в старину, пользовал страждущих при любом удобном и неудобном случае, поэтому и сейчас смотрел
– Сиди спокойно, – скомандовал он и, набычившись, уставился на Рена.
Синяки стали желтеть и уменьшаться, раны – превращаться в аккуратные белые рубцы, которые затем исчезали.
– Макс, – спросил меня тем временем Рен, – наверное, в своем мире ты великий человек? Твои люди и ты сам – вы делаете вещи, которые у нас считаются верхом мастерства и очень полезны!
– Как раз нет, – сумрачно сказал Игорь, занимаясь последним рубцом. – Какой смысл перетаскивать предметы умственным усилием при наличии кучи техники или прикуривать от пальца, если есть зажигалка?
– Что прикуривать? – не понял Рен.
– Мир некурящих – просто сказка! – не стал объяснять Игорь. – Представляю, что было бы, если бы сюда попал Мишка из параллели! Он бы тут умер добровольно на третий день. Киосков-то с сигаретами нету ни одного!
Я подумал о том же. В параллельном классе учится Михаил Венгров, который начал курить, по его рассказам, чуть не с младших классов и очень этим обстоятельством гордится. Он также считает высшим шиком переживать, что он так хочет курить, а до конца уроков далеко. Когда я перешел в мою нынешнею школу, где и познакомился со всей нашей компанией, Мишка был уверен, что уж я-то наверняка курю. Как он меня достал просьбами одолжить сигаретку!
В камеру вошел Шер. Рен заметил его и замер. Шер взглянул и, казалось, опять усмехнулся.
– Это свои! – совершенно некстати ляпнул Игорь и вскоре понял, насколько некстати.
Рен медленно поднялся, здоровый как бык, против кажущегося тщедушным сутулого, с пластикой старой мудрой крысы, Шера.
– Я же предупредил тебя, чтобы ты не появлялся в моих землях! – угрожающе надвигался на палача Рен.
– Ты не заметил, что это уже мои земли? – спокойно парировал заплечных дел мастер.
Я попытался включить свою способность к ясновидению и проникнуть в историю конфликта. Благодаря образному сознанию Рена мне удалось уловить такую картинку: Шер, наверняка довольно давно, потому что без странной повязки на лице, очень молодой, бежит с перекошенным от страха лицом по горной тропинке, спотыкаясь, стаскивая с себя и отбрасывая на ходу перевязь с мечом и непонятного для меня предназначения цветные браслеты на рукавах.
Я вернулся в реальность. У меня и раньше были подобные предположения. Здесь принято представляться и личным, и родовым именем, проще говоря, фамилией. У Шера ничего подобного не было. А из этого видения я могу сделать вывод, что Шер – единоплеменник Рена, и, возможно, не самый безродный. Но его изгнали из племени за дезертирство. Отсюда и отсутствие родового имени. Странно, слишком мягкое наказание для свирепых горцев. Наверное, принимали во внимание какие-то заслуги или личную дружбу с правителем, или происхождение. В любом случае, Шер живым убрался из владений своего, как я склонен думать, бывшего друга и сделал
Старые знакомые недолго сверлили друг друга взглядами. Шер сделал вид, что он – радушный всепрощающий хозяин, а Рен – что он в невыгодном положении, но как только его дела наладятся…
– А-а-а, вы уже встречались? – дошло до Игоря.
– Мир тесен, молодой человек, ойкумена невелика, за достаточно долгую жизнь вполне можно позволить себе роскошь иметь знакомых везде.
Шер принес с собой костюмы подмастерьев палачей – есть тут и такая должность, – велел надевать их и идти за ним в полнейшем молчании. Костюм мало чем отличался от принятых здесь: простой, грубо окрашенный плащ с большим капюшоном и бесшумные сапожки. По кроссовкам нас могли распознать даже в шароварах и парандже.
Мы вышли из камеры, Шер аккуратно запер ее, а ключ взял с собой – проверить, есть мы там или нет, теперь будет нелегко.
Я боялся, что Рена, да и меня узнают из-за нашего необычно высокого по здешним меркам роста. Поэтому сам сутулился как мог, а вот Рен шел гордо, так подняв голову, что любой мог видеть его лицо. Я дергал его за рукав, пытаясь намекнуть, что сейчас он все еще в невыгодном положении и не стоит так афишировать свое присутствие, но он моих отчаянных попыток словно бы и не замечал.
На наше счастье, стражники смотрели на неизвестных подмастерьев удивительно флегматично. Возможно, побаивались Шера – он, как я уже понял, здесь царь и бог, и все охранные структуры давно им перекуплены.
Удивительно! Об этом средневековом мире я рассуждаю точно так же, как о нашем, таком, по-моему, удивительном и нетипичном. А может, такие вещи, как коррупция, предательство и нечестная игра существуют везде, вне зависимости от культурных традиций и этапов развития общества? Или бывают культурные традиции, несовместимые с нарушением моральных норм? Или подспудно культура содержит в себе оправдания для антикультуры?
Тьфу, совсем запутался. Наверное, как Остап Бендер, от голода. Забавно, но никогда мне так не хотелось есть!
Мы вышли из тюрьмы в теплую черную ночь. Какое чудесное ощущение! Рен и вовсе откинул с головы капюшон, я уже не обращал на это внимания. Пусть делает как хочет. Правда, если узнают его, непременно схватят всех, но даже попроси я его быть осторожнее – разве же он послушает!
Шер провел нас через весь город в маленький домик на окраине. По дороге нам встречались патрули, но сержанты обычно узнавали Шера и обходили нас стороной. Я все вертел головой по сторонам – очень надеялся увидеть где-нибудь Олю. Я не терял надежды, что с ней все в порядке и что мы вот-вот встретимся.
Домик, куда привел нас гуманный – сегодня, во всяком случае, – палач, напоминал все другие постройки столицы только внешне. Внутри дом больше смахивал на музей оружия или на склад – чего там только не было.
Я остановился перед «экспонатом», удивительно напоминавшим автомат Калашникова. Я никогда не видел этого прославленного оружия вблизи, но склонен предположить, что передо мной был именно он.
Я подозвал Игоря. Тот тоже поразился, что в этом захолустном мире уже изобрели автомат Калашникова. Мы спросили об этом у Шера. Тот сделал недовольную гримасу.