Дверь в никуда

Томас Рози

Однажды Энни поймала себя на том, что думает, уже не стала ли она ненормальной от всех этих передряг. Наступило время школьных каникул, и количество часов, которые ей удавалось выкроить для встреч со Стивом, сократилось до минимума.

– Как ты думаешь, – однажды спросил он во время телефонного разговора, – мог бы я как-нибудь познакомиться с твоими детьми?

Она не сразу ответила, а стояла, сжимая трубку и глядя на сыновей, игравших в дальнем конце комнаты, пока вновь не услышала его голос:

– Энни, ты слышишь?

– Да, да! Тебе

это надо сделать обязательно, но как? – И тогда Энни вместе со Стивом стала готовиться к такой встрече. Они решили, что это произойдет в пятницу. Они сходят в Макдональдс, а потом пойдут в кино, посмотреть фильм, за который уже несколько недель вел агитацию Том. Энни со дня на день откладывала момент, когда скажет детям о предполагаемой прогулке. Она говорила себе, что надо будет сообщить им о том, что с ними будет Стив, очень вскользь, невзначай. Так, неожиданная встреча с одним старым другом. Наконец, наступила пятница. Это был один из тех дней, когда Мартин встал и ушел на работу спозаранку, так что Том и Бенджи его совсем не видели. Накануне вечером, когда он пришел, они уже спали.

– Мама, что мы сегодня будем делать? – спросил Томас. Он уже без всяких протестов вымыл свои тарелки после завтрака, четверть часа занимался складыванием мозаики с Беном, развлекая братишку, пока мать выметала кухню и чистила пылесосом гостиную.

– Может, позвонить Тимоти и попросить его прийти к нам? – предположил он.

Энни осторожно повернула шланг пылесоса.

– Думаю, мы сегодня можем съездить погулять, – сказала она. – Сходим в Макдональдс, а потом посмотрим фильм, о котором ты так много говорил.

Она поймала испытующий взгляд сына.

«Он чего-то ждет, – подумала Энни. – Может, он не до конца понимает, что происходит, но он чего-то ждет, или опасается. Это все равно. Том чувствует, что что-то неладно по атмосфере в доме, догадывается по выражениям наших лиц».

– Пойдем только мы? – спросил Том.

– Один мой друг хотел пойти с нами, – Энни старалась говорить небрежно и спокойно.

– Кто это? – голос сына стал подозрительным.

– Его зовут Стив.

– Мы его не знаем, – тут же заявил Том с таким видом, что все решено.

– Еще не знаете, – согласилась Энни. – Но я надеюсь, что он вам понравится.

Томас опустил глаза, потом повернулся к своей коробке с мозаикой и с демонстративным шумом развалил все, что сделал.

– Думаю, что скоро мы должны выходить, – продолжала Энни. – Нам придется поехать в город на метро.

Томас сел на корточки все еще склонившись над своей игрой. Он раскачивался вперед-назад, внимательно разглядывая мать.

– Я не хочу идти, – сказал он наконец. Бенджи перевел свой взгляд с брата на мать.

– Я тоже не хочу идти, – эхом отозвался он. – Совсем не хочу.

Совершенно инстинктивно они оба настроили себя против попыток матери познакомить их с ее другом.

Энни поняла, что их отказ окончателен.

«Им обоим всего-то одному – восемь лет, а другому – три года, – пыталась она убедить себя. –

А ты взрослая и к тому же их мать. Ты можешь просто им приказать! Пообещай им что-нибудь или силой заставь!… Но ради кого? Ради Стива? Ради нее самой?»

Энни подошла к сыну и присела рядом с ним.

– Почему ты не хочешь идти? – мягко спросила она. – Ты же несколько недель говорил, что тебе просто необходимо посмотреть этот фильм?

Надо признаться, не очень уверенно, но она все-таки надеялась, в тайне, что желание детей увидеть фильм приведет их к знакомству со Стивом, а дальше все будет проще.

Томас поднял на нее глаза, и ее поразило взрослое выражение его взгляда. На Энни будто вылили ушат холодной воды. «Что я делаю с детьми!» – подумала она.

– Я хочу посмотреть этот фильм с папой, – сказал Том. – Это про космос, папе нравятся такие вещи.

– И я тоже, – вмешался Бенджамин. – Я хочу посмотреть этот фильм с папой.

Энни перевела дыхание, пытаясь улыбнуться.

– О'кей, – сказала она. – Посмотрим фильм с папой. Может быть, тогда хоть проведем ленч со Стивом?

Томас сунул игрушки назад в коробку. Его лицо покраснело, как это бывало у него всегда, когда он начинал злиться. Он крикнул раздраженно:

– Я не хочу никуда идти! Мне не нравится этот Стив! Я не пойду! И Бенджи не пойдет!

Энни растерялась. Уговаривать Тома, настаивать не было никакого смысла. Из обрывков сердитых родительских разговоров, из гнетущей тишины в доме и из собственных подозрений Том, конечно, создал себе свой портрет Стива. Он чувствовал, что опасность рядом, и защищался от нее единственными известными ему способами.

Сейчас, стоя возле сына на коленях, Энни увидела со всей отчетливостью, как все будет в дальнейшем. Подобные сцены будут продолжаться месяцы, а может быть и годы. Она смотрела на раскрасневшееся лицо Тома, на обеспокоенную мордашку Бена и видела, как больно им разрываться между родителями. Дом Стива будет казаться сыновьям тюрьмой, если они останутся с ней. Кроме того, она была уверена, что Мартин не смирится с потерей детей и будет бороться с ней за мальчиков. Отчетливо, как будто это все уже произошло, Энни представила, какими бесцветными и тоскливыми будут субботние встречи с детьми, независимо от того, кто из них с Мартином одержит верх, в их споре за детей. Стоит ли ее собственное счастье, их счастье со Стивом всего этого?

Наконец Энни встала с колен, чувствуя, как болит ее сердце.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Все правильно. Необязательно идти, если не хочешь. Но мне придется пойти, потому что я обещала. Сейчас я позвоню и спрошу Одри, не сможет ли она немного побыть с вами.

Мальчики тихо сидели, пока она звонила.

– Одри? – говорила она, – знаю, что надоела тебе своими просьбами, но обещаю – это в последний раз.

– Ты хочешь, чтобы я посидела с мальчиками?

Энни подумала об Одри, ее взрослых дочерях, внуках, об ее вечно угрюмом муже, – есть у нее все, о чем она мечтала?