Дверь в преисподнюю
Шрифт:
— Извините, Ваше Высочество, я тут… — залопотал князь, но Виктор, похоже, был настроен весьма благодушно:
— Похвально, князь, весьма похвально, что вы взялись за уборку многолетнего сора. Наконец-то и от вас хоть какой-то прок.
Длиннорукий с трудом поднялся:
— Ваше Высочество, вы просвещенный человек, может быть, вы знаете — если кот не настоящий, а призрак или бес, то он оставляет за собой помет или нет?
— Вы что, от Петровича заразились? — сочувственно покачал головой Виктор и двинулся своею дорогой. Длиннорукий
Солнце понемногу клонилось к закату, а Грендель еще вел Дубова и Покровского по Ново-Ютландским болотам. Похоже, что проводник все же что-то перепутал, и хотя по всем приметам уже должен был показаться бестолково построенный, но внушительный замок Беовульфа, однако почему-то путники то и дело попадали куда-то не туда.
— А, теперь понял! — со всех сил хлопнул себя по лбу Грендель, когда они вышли к очередному «не туда». — Нам надо было забирать вправо, а я вас завел влево. Мы сейчас находимся где-то неподалеку от королевского замка. Значит, сейчас повернем к тому пригорку, а дальше уже не заблудимся.
Но тут до них долетели какие-то голоса. Доносились они как раз из-за того пригорка, к которому собирался повернуть Грендель.
— Уж не по наши ли души? — забеспокоился боярин Василий.
— Да нет, тут что-то другое, — прислушался Иван. — Мне показалось, что кто-то там говорит пятистопным ямбом, а другой отвечает ему ненормативным верлибром.
— А, знаю! — сообразил Грендель. — Это ж поэты канавы копают. Ну, те самые, которых раньше Александр у себя привечал.
— Поэты — и канавы? — изумился Покровский. — Да как же такое возможно!
— Возможно, возможно, — вздохнул Грендель. — Его Высочество Виктор высокие искусства не больно жалует, вот и приспособил поэтов канавы копать. По его мнению, это самое подходящее для них применение.
— И вы полагаете, что это естественно? — вскричал Иван.
— Я сам не чужд общения с музами! — горделиво ответил Грендель.
— И так спокойно воспринимаете, что ваших собратьев по искусству выгоняют с лопатами на болото?!
— Да нет, мне это тоже не нравится, — смутился Грендель, — но что я могу сделать?
— Погодите, господа, — вмешался Василий в спор двух служителей муз, — чтобы что-то делать, надо выяснить, какова тут местность, сколько канавокопателей и сколько охранников.
Поэты согласно закивали, и все трое, поднявшись на пригорок, залегли на вершине, откуда открывался прекрасный вид на очередное болото, посреди которого копошились несколько человек с лопатами. Еще один, в черном плаще с капюшоном, расхаживал среди них и, помахивая автоматом, побуждал повышать производительность труда.
— Работать, суки! — доносилось до вершины пригорка. — Не отлынивать! Эй ты, придурок, что встал? Копай, я тебе сказал!
— Кажется, тот самый, — определил Василий. — Ну, которого мы встретили утром на «грядках».
— Что же делать? — возмутился Покровский. — Так и терпеть надругательство над искусством?!
Тем временем тот поэт, которого наемник обозвал придурком, картинно облокотился на лопату и прокламировал:
— Не я придурок, а придурки те,Кто заступы дал в руки стихотворцамИ отобрал их вещее перо!— Поумничай у меня! — заорал наемник и ткнул поэта прикладом автомата, отчего тот упал в болотную жижу. Грендель рванулся было с места, но Дубов удержал его.
Поэт поднялся и взялся за лопату.
— Работать! — продолжал разоряться наемник. — И ты, дура, кончай на меня зыркать!
Дородного вида дама в лохмотьях от когда-то нарядного платья повела могучими плечами:
— Я знаю, ты меня не любишьИ извращенкою зовешь…— А, так это же мадам Сафо! — сообразил Грендель. — А тот, кого наемник так грубо толкнул — синьор Данте.
— А остальные трое? — спросил боярин Василий.
— Точно не знаю, — попытался приглядеться Грендель. — Не видно… Но делать что-то нужно!
— Прежде всего, не нужно пороть горячку, — возразил Дубов. — Сперва проведем рекогносцировку местности.
— Королевский замок — там, — махнул рукой Грендель. — Замок Беовульфа — чуть правее…
Но тут с той стороны, где находился королевский замок, появился еще один человек — по мере приближения стало ясно, что это другой наемник.
— А, смена караула, — сообразил Василий. — Может, оно и к лучшему.
Тем временем «второй» наемник подошел к «первому», они пересчитали поэтов (их оказалось пять), и, сдав поголовье, «первый» наемник удалился туда, откуда появился его коллега.
— А вот теперь мы, пожалуй, можем попытаться, — пробормотал Дубов, разглядев нового надсмотрщика. — Нет, штурмом ничего не получится, а вот обходным маневром — очень даже вероятно. Господа, кто из вас может крикнуть «Спасите! Тону!» женским голосом?
— У меня не выйдет, — сразу отказался Грендель — По-моему, из-за голоса нас тогда в Белой Пуще и разоблачили — ну, когда мы пытались наниматься в султанский гарем.
— Думаю, у меня получится, — не очень уверенно сказал Покровский. И тут же истошно завопил: — Спасите! Помогите!
— Не сейчас! — остановил его Василий, заметив, что наемник заозирался по сторонам. — Мы спустимся с пригорка, незаметно пройдем вон туда, где работы еще не ведутся, а уж тогда приступим. Вы будете кричать, и если он «клюнет» и кинется вас спасать, то тут мы с господином Гренделем его тепленьким и возьмем.
— Нехорошо как-то, — засомневался Грендель. — Играть на благородных чувствах человека…