Дверь в преисподнюю
Шрифт:
А Виктор продолжал, обращаясь уже не столько к Марфе, сколько к самому себе:
— Везде запустение, повсюду застой. И никому ничего не нужно. Люди привыкли так жить и уже не понимают, что так жить невозможно! И с каждым днем я все больше убеждаюсь, что не должен был делать того, что сделал. Вы думаете, я пошел на сговор с упырями ради своей корысти и властолюбия? Ради них, дураков! — Виктор обвел рукой болота. — И что же? Только душу свою зазря загубил… Смотрите, что это?
Последние слова относились к расплывчатому белому пятну, медленно передвигавшемуся по скату крыши. Приглядевшись,
— Уильям! — обрадовался Виктор коту, будто старому знакомому. — Значит, он не ушел из замка, и бредовые россказни Петровича все-таки содержат долю правды. Не пойму только, с чего кот его так невзлюбил?
Однако едва Уильям подполз совсем близко к воробью и уже изготовился на него наброситься, как тот резко взлетел и уселся на один из покосившихся шпилей, куда охотнику добраться было бы уже совсем сложно. Уильям обиженно провел лапой по длинным усам и потрусил прочь. Вскоре он скрылся за очередным изгибом крыши.
— Да, вот так вот и живем, — вздохнул Виктор, проводив кота рассеянным взором. — Кажется, удача — вот она, а в последний миг возьмет и упорхнет. И не догонишь… Обратите внимание, Марфа Ярославна, вот на это, — он указал на полуразрушенную каменную трубу посреди площадки.
— А что? — удивилась княжна.
— Да нет, дело не в трубе. Хотя в башне и имеется печка, но ее никогда не топят. Просто в былые времена эта труба была в несколько раз выше, а на ее верхушке развевалось знамя Новой Ютландии. А когда король находился в замке, то еще и королевский стяг. И всех гостей непременно приводили сюда, дабы они могли воочию обозревать наше славное королевство. А теперь… — Виктор безнадежно махнул рукой.
— Но, может быть, еще есть надежда вернуть те былые славные времена? — осторожно спросила Марфа.
— Былое вернуть невозможно, — покачал головой Виктор, — да и не нужно. Нет-нет, надобно все время стремиться вперед, а мы уже более ста лет движемся в противоположном направлении… Ну да ладно, причитаниями делу не поможешь, — заговорил он уже почти по-деловому. — Собственно, я привел вас сюда не только затем, чтобы полюбоваться на осеннюю природу, а еще чтобы сделать одно важное признание. Тут, кажется, единственное место во всем замке, где нас не могут подслушать…
Однако Марфа приложила палец к губам:
— Ваше Высочество, по-моему, там кто-то есть!
— Где?
Княжна молча указала на трубу. Виктор прислушался и вскоре ясно разобрал привычное ворчание:
— Что за дурной дымоход — конца нет и нет… Вот у бабки в деревне печка так уж печка, а тут просто бес знает что!
Вслед за ворчанием из трубы показался и сам домовой Кузька.
— До чего довели печное хозяйство, — обратился он к Виктору, словно и не удивившись, что выскочил прямо на него. — Мне тут еще на сто лет работы хватит!
— Ну вот и замечательно, — невесело улыбнулся Виктор. — Хоть один человек полезным делом занят. Если, конечно, не считать Уильяма…
— А тебе, княжна, уходить отседа надобно, — переключился Кузька на Марфу. — Изведут тебя здесь лиходеи проклятые,
— Это еще кто кого изведет, — засмеялась Марфа.
— Действительно, княжна, вам в замке оставаться опасно, — покачал головой Виктор. — Мне не верите, так хотя бы Кузьму Иваныча послушайте. Он вам дурного не посоветует.
— Я подумаю, — ответила княжна то ли всерьез, то ли чтоб отвязаться от уговоров.
— Ну, думай, думай. На то и дадено серое вещество головного мозга, — блеснул Кузька умными словечками, почерпнутыми из общения с боярином Василием, и скрылся в трубе.
— Ну что же, Марфа Ярославна, думаю, и нам с вами пора, — вздохнул Виктор. — Тут, по правде сказать, не жарко.
— Да, пожалуй. — Марфа кинула последний взор в сторону дальних «грядок», и они по винтовой лестнице с полуобвалившимися кое-где ступеньками стали спускаться вниз. Лестница вела через какие-то заброшенные холодные помещения, где все свидетельствовало о тлене и запустении.
С вершины пригорка открывался широкий вид на болото, где еще накануне трудились поэты и откуда боярин Василий вместе с Гренделем и Иваном Покровским увели их в корчму. Теперь рядом с Василием, обозревая унылую панораму болот, стояла Надежда Чаликова, а чуть поодаль колдун Чумичка давал последние напутствия Ивану-царевичу:
— Главное, будь осторожен и никуда не сворачивай. Клубок тебя сам приведет, куда нужно.
Покровский согласно кивал. В отличие от Нади и Василия, он вновь был экипирован по-походному, а на спине привычно красовался огромный рюкзак с торчащими оттуда луком и золотыми стрелами. В одной руке Иван держал свой знаменитый шест, а в другой — невзрачного вида клубок пряжи.
— А что делать, когда нить кончится? — спросил Иван.
— Не кончится, пока не дойдешь, — беззаботно махнул рукой Чумичка. — И еще, если даже клубок начнет кружить на ровном месте, то все равно иди, как он указывает.
— В общем, дорогой Иван-царевич, этот клубочек станет вашим сталкером в заколдованной зоне, — пошутил Василий, прислушивавшийся к разговору Чумички с Покровским.
— Ну, с богом, — Чумичка что-то прошептал и, взяв у Ивана-царевича клубок, кинул его оземь. Тот неспеша покатился вниз по склону. Покровский простился со своими провожатыми и отправился вслед, стараясь не отклоняться от изгибов нити, хотя на склоне холма никаких ям и омутов не было. Спустившись с пригорка, он обернулся и помахал рукой. А вскоре, перейдя заболоченную поляну, исчез за соседним холмом.
— Ну что же, Чумичка, магический кристалл при тебе? — спросил Василий, проводив Ивана взглядом.
— При мне, — ответил колдун. — Только сомнения меня берут, верное ли дело мы затеяли?
— Ну, здесь же болото, никого кругом нет, — возразила Надя. — Кому мы тут повредим, кроме самих себя?
— Ну, не знаю, — с сомнением покачал головой Чумичка. — Разве что для пользы дела…
— У меня тут есть одна идейка, — заговорил Дубов. — Помнишь, как было с золотым яблочком по тарелочке? Вообще-то оно передает только изображение, но ты проговорил какое-то заклинание, и появилась возможность услышать звук.