Дверь
Шрифт:
– Конец сороковых?
– повторил Мальцев с недоумением.
– Но если не ошибаюсь, объект начали строить в сорок первом, а забросили, как только немцев долбанули под Москвой... И кажется, окончательно о нем забыли после Сталинграда?
– Вы снова торопитесь, - упрекнул его Илларионов.
– Ваши сведения весьма точны, но неполны.
– Где же мне было взять полные... Об этом либо никто ничего не знает, либо не хотят говорить.
– Слушайте дальше, - продолжал Алексей Григорьевич.
– В разговоре со мной Бортянский как-то упомянул о том, что некие события вокруг этого объекта развернулись и в пятьдесят третьем, вскоре после смерти
– Алексей Григорьевич, - с чувством произнес Мальцев.
– Вы не представляете, как я вам благодарен...
Илларионов записал адрес на календарном листке и протянул Олегу.
– Спасибо, - Мальцев сложил листок вдвое, спрятал в карман.
– А вот с благодарностями лучше повременить, - предостерег Алексей Григорьевич.
– Возможно, и у Бортянского вам не повезет. Однако желаю удачи...
Пожав Илларионову руку, Мальцев попрощался и вышел на улицу. Он направлялся к станции метро, чтобы немедленно ехать в музей Бортянского, и даже пасмурный ветреный день не портил его настроения. Неужели после стольких безуспешных попыток он все же набрел на правильный путь? Ведь куда он только ни совался в поисках сведений о загадочном объекте, даже по чудом добытой рекомендации в закрытый отдел Центрального Архива ФСБ! Нигде ничего или почти ничего сверх того, о чем поведал Сретенский незадолго до своего исчезновения в дальневосточной тайге. Злотникова, руководившего экспедицией к объекту, разыскать не удалось, организовывать же свою собственную экспедицию Мальцев считал преждевременным, да и средств на неё не имел. Что касается Малыгина и Петрова, непосредственных свидетелей того, как пропали Сретенский и Кудрявцева, они и слышать об этом больше не хотели. Их психика оказалась подорванной - безвозвратно или во всяком случае надолго.
И вот теперь, похоже, появился шанс.
Мальцев недолго проплутал в поисках музея, располагавшегося всего в двух перегонах метро от дома Илларионова. Уже у дверей он убедился, что слово "музей" звучит тут, пожалуй, слишком громко, а когда вошел, удостоверился в этом окончательно - просто две комнаты в большой старой московской квартире. Александр Денисович Бортянский принял гостя тепло и выслушал его без особого удивления - ведь об аномальных явлениях Олег не упоминал, речь шла только об истории объекта в тайге.
– Да, - сказал хранитель домашнего музея.
– У меня есть документы, но внимательно я с ними пока не работал. Я, знаете ли, иду по хронологии, сейчас занимаюсь 1950-м годом... Объект, который вас интересует, носил кодовое наименование "Сторожка". Он действительно был законсервирован во время войны, но когда умер Сталин, работы там возобновились - построили аэродром, подвели дополнительные железнодорожные ветки, туда направлялись какие-то эшелоны с оборудованием... Не знаю, почему "Сторожка" вновь ожила - может быть, опасались грядущего ядерного конфликта? Но 10 июля 1953 года пресса сообщила об аресте Берия, и уже другие заботы завладели умами властей предержащих... Думаю, именно тогда "Сторожку" забросили, чтобы больше к ней не возвращаться. Впрочем, подробности вы найдете в бумагах. Сейчас...
Бортянский открыл громадный пыльный шкаф и принялся рыться на верхней полке. Олег наблюдал за ним, сдерживая нетерпение.
–
– спросил он, не дожидаясь окончания поисков.
– Убежище для правительства? Командный пункт на случай новой войны?
– Сию минуту, юноша, - отозвался Бортянский, перекладывая папки. Сейчас мы с вами вместе почитаем... Хотя могу вам сказать заранее, прямых сведений о назначении объекта в документах нет... Там о строительстве, о снабжении... Где же это... Красная такая папка с надписью "1953"... Здесь лежала...
Хранитель музея растерянно оглянулся на Мальцева.
– Ее здесь нет.
– Как нет?!
– подпрыгнул Олег.
– Александр Денисович, а вы уверены, что она именно там лежала? Не могли вы её куда-то в другое место...
– Не мог, юноша!
– сердито перебил Бортянский.
– Я немолод, но с памятью у меня все в порядке.
– Простите, - пробормотал Олег.
– Значит... Ее похитили?
– Не представляю, кому понадобилось похищать рассекреченные документы, которые вдобавок собирались уничтожить, - пожал плечами Александр Денисович.
– Но ведь рассекречивали одни, а похитить могли совсем другие, заметил Мальцев.
– Помилуйте... Забраться сюда, подбирать ключ... Или... Кто-то из посетителей? Но зачем, зачем? Прежде чем попасть ко мне, эти папки ходили в кругах историков... Если кого-то так уж интересовала "Сторожка", он мог заполучить эти документы менее драматичным способом... Правда, бумаги в той папке касались не только "Сторожки". Было кое-что о событиях, предшествующих аресту Берия, о политической ситуации в стране, о кремлевских интригах... Но уверяю вас, абсолютно ничего такого, о чем бы уже не писали десятки раз, по свидетельствам очевидцев, по другим архивам! Не понимаю...
Дальнейшая беседа состояла в основном из сетований Бортянского, разбавленных сочувственными репликами Олега. Тщетно попытавшись вытянуть из Александра Денисовича более объемную информацию о содержимом пропавшей папки, Мальцев откланялся.
По пути домой он сопоставил две вещи. То, что уцелевшие сведения о 'Сторожке" существовали себе тихонько, не привлекая ничьего внимания... Пока ими не заинтересовался он, Мальцев. И то, что теперь они испаряются, и возможно, не только из домашнего музея Бортянского. Не он ли, Олег Мальцев, поднял эту волну? Или он придает своей персоне преувеличенное значение?
Едва Олег успел разуться в прихожей, зазвонил телефон. Мальцев снял трубку.
– Алло.
– Добрый вечер. Олег.
– приветствовал его незнакомый голос.
– Рад наконец вас слышать. Я звонил, но вы отсутствовали. Вероятно, навещали ваших друзей, Илларионова и Бортянского?
– Кто это?
– грубо бросил Олег, маскируя замешательство.
– Тоже друг, желающий вам добра.
Мальцев ощутил легкий укол ледяной иголочки страха. Было что-то пугающее, парализующее волю в этом вежливом вкрадчивом голосе.
– Что вам нужно?
– Нужно, чтобы вы прекратили возню вокруг "Сторожки"... Поверьте, я забочусь о вашей безопасности.
– Вы же украли документы у Бортянского.
– Мальцев прятал испуг за показной резкостью.
– Дело сделано, разве нет?
– Да, конечно, - охотно согласился невидимый собеседник.
– В том, что касается Бортянского. Но история, видите ли, довольно масштабна. Мы не можем тратить время на вычисление всех сохранившихся бумаг и свидетелей. И вам, и нам будет спокойнее, если вы попросту перестанете мутить воду.